Держи врага ближе

Может, мы хотя бы под навес отойдем?

Нет, я рада, что все очевидцы скрылись в столовой, обуреваемые голодом и жаждой посплетничать, но мокнуть и дальше как-то мне не улыбается…

- Что? Тебе одной можно предаваться ярости?! То, что ты делаешь, и что говоришь никак меж собой не сходится! Скармливаешь мне оправдания, сторонишься словно заразы…Что ты замышляешь? Почему хранила ту дурацкую игрушку? А меч? Этот гребанный меч! Подарок от друга моего отца? О, конечно же, от него! Человек, что повинен в его смерти, будет дарить на мое совершеннолетие меч! Так поступить - все равно что дать мне разрешение прийти и забрать его жизнь этим самым клинком.

Не успеваю я сообразить, что Эйдж имеет в виду Уилла Деккера, якобы пославшего ему презент в тот день, как он распаляется дальше.

- Точно! Еще ведь этот твой договор! О, как я про него мог забыть? Тот самый финт, которым ты меня шантажировала, и который потерял свою силу спустя несколько недель, стоило мне присоединиться к армии…А те письма, в адресантах которых значатся все те, что были месяцами рядом со мной…Не делай такое лицо, Велфорд, учитывая недавнее, твоя корреспонденция не могла не пройти через мои руки!

Эш выплевывает мне в лицо одну фразу за другой, то приглушая голос, то срываясь на злобный окрик.

- Следила за мной? Зачем? Странное поведение по отношению к тому, к кому ты не испытываешь интереса. Я голову ломаю от бессилия, мне не подобраться под твою броню, ты даже смотреть в мою сторону не желаешь!

Я моргаю и тихо спрашиваю:

- Ты меня специально выводил?

Дарргов паразит.

Все эти дни и даже сегодня, перед поединком. Типичный его трюк не только в бою: нанести удар, чтобы вскрыть чужую уязвимость и бить уже туда.

Эш закидывает голову назад и смеется так, что спина мурашками покрывается.

- Низкого же ты мнения обо мне! Решила, что я на тебя всю работу спихнул? Как там отчеты, писать которые тебя не просили, поживают?! Мои вот пару дней как готовы. Не такой уж я и плохой командир, коим мог показаться…О, или гордость задета, что я не валяюсь у твоих ног, моля о ласке?

Эш резко поднимает руку, мне кажется, что он меня ударит, но он просто заносит ее за спину и снимает вместе с ножнами второй клинок.

На его эфесе болтается красная лохматая кисточка. Он пихает его вперед, и я машинально обнимаю меч, прижимая к себе, чтобы не упал.

Я продолжаю молчать, облизываю губы, во рту сухо как в пустыне. В сердце горит знакомое чувство стыда и презрения.