Держи врага ближе

Эйдж же, не замечая моих осторожных шевелений, поднимает руку и выуживает из кармана пузырек с неизвестной жидкостью.

Не могу понять, какого она цвета, мешает бьющий в глаза свет фонаря посетителя.

- Убить? Велфорд, считаешь меня убийцей? – насмехается мой давний враг, взбалтывая содержимое флакона.

Его глаза внимательно следят за тем, как поднимается со дна пузырька осадок. На меня смотреть, очевидно, Эйдж считает ниже своего достоинства.

Слышала, что есть среди высокопоставленных чиновников те, что любят поразвлечься напоследок с приговоренными к смерти.

Достаточно «особого» зелья, и принявший его полностью теряет свою волю, позволяя поступать с собой как заблагорассудится, становясь послушной безропотной куклой.

Вполне в духе Эштона напоить меня этим лишающим рассудка снадобьем, и бросить в общую камеру на потеху другим преступникам. Как ни крути, а ненависть его ко мне очевидна. Уверена, он бы остался и глумливо наблюдал, упиваясь свершенным возмездием.

Или действительно яд?

В таком случае, вряд ли мгновенного действия.

Хочет, чтобы я умоляла о смерти в муках? До моей казни три дня, неужели капитан черного ордена лишен всякого милосердия?

Ха, и то верно. Я усмехаюсь. Глупо надеяться на снисхождение. Я никогда не проявляла к нему даже капли доброты, так о каком милосердии теперь может быть речь?

Кинжал мне принесла сестра.

Как только удосужилась пройти с оружием, чтобы местные блюстители порядка не обыскали?

Девчонка, язык не поворачивается назвать ее женщиной, пусть она уже замужем и родила, тихо плакала и всем своим видом показывала, что боится, что со мной может сделать охрана.

Смешная. Будто назначенная на субботнее утро казнь еще не решенный факт, и приговор мне не вынесен.

Какая разница, если жить осталось считанные часы?

Пытки ли, насилие… все это уже неважно, когда близится миг, в который моя голова отделится от остального тела. Палач наверняка уже готовит свой любимый топор.

Но, что странно, перед лицом врага хочется держать лицо до самого конца. Попранное самолюбие, глупость, гордость – называйте, как хотите.

Я не хочу перед Эйджем опуститься ниже букашки под ногами. Не хочу остаться в его памяти жалкой…

- Тебе идет черный. И этот меч, - кошусь на ножны Эйджа, который на мгновение замирает, занятый непонятными мысленными изысканиями. – Из сокровищницы поверженной Агроны? Думала, он навсегда утрачен.

- Есть еще силы распознать этот клинок? – фыркает брюнет, качая головой, словно отбрасывая последние сомнения. - Поразительно.