– Ты передумал меня угощать? – усаживаясь, сварливо спрашиваю я.
– Я тебя покормлю.
Не мешкая, Козырев берет в руки вилку и нож и отрезает стейк.
Я снова подпадаю под какую-то магию. Неотрывно глазею, как из наколотого кусочка сочится розоватый сок. Мясо на срезе идеального для средней прожарки цвета. Загорелые полосочки на поверхности выглядят маняще.
Пахнет крышесносно. Рот снова наполняется слюной.
А Влад, подавшись вперед с хищным видом, протягивает вилку к моим губам.
Даже если бы я была в трезвом уме, я бы не смогла отказаться.
Не после полугодовой диеты на синей курице и шпинате.
Прежде чем я осознаю, что делаю, я открываю рот и губами снимаю кусочек с вилки.
Бля…
Другого слова я не нахожу.
Мое блаженное мычание разносится по кухне, как только на язык падают капли мясного сока. Я даже прикрываю глаза от удовольствия. Не успеваю я проглотить божественный нектар, как мне в губы упирается что-то еще. Немного липкое, я облизываюсь, и на кончике языка сначала взрывается сладость и прокатываясь по слизистой раскрывает свою кислинку бальзамический уксус.
Покорно я позволяю положить себе в рот хрустящую тоненькую стручковую фасоль и чуть маслянистую помидорку.
Я позорно постанываю.
Я была слишком самонадеянна.
Думала, слишком простое блюдо не найдет во мне отклик, но черт побери, я готова продать душу…
Только вот, кажется, расплачиваться придется телом.
Услышав, что Козырев положил приборы на тарелку, я открываю глаза и попадаю в плен потемневших глаз.
На меня еще никто никогда так не смотрел.
Заострившиеся черты лица, побелевшие скулы… Влад весь словно натянутая струна.
– Алла Георгиевна. Я тебя хочу.
Это произносится таким тоном, что мысли испуганной стайкой выпархивают из головы, а на южном полюсе все тает свечным воском.
– А мясо… – внезапно охрипшим голосом спрашиваю я.
– Потом поешь, иначе я взорвусь от твоих стонов.
Козырев вырастает из-за стола и мгновенно оказывается возле меня. Я еле успеваю отставить бокал, коктейлем из которого я решила ликвидировать внезапную засуху во рту.
– Но… – мявкаю я, но мне уже затыкают рот.
И прямо сейчас я понимаю, что до этого со мной действительно играли, как кот с мышкой.
Все эти подначки, споры, заманивания, демонстрация статей и талантов – только для его удовольствия и азарта.
А сейчас все по-взрослому. На восемнадцать плюс. Или даже тридцать плюс.
Потому что, атаковав меня собственническим поцелуем, Влад больше не церемонится.
