Привыкшая к менее габаритным любовникам, я в красках представляю, как мы сейчас рухнем, но ни фига. И пока я успокаиваю сердцебиение, меня уже несут, причём, несут, мастерски маневрируя, так как Сева с удовольствием нас сопровождает, упоенно путаясь в ногах Козырева.
И тут до меня доходит.
– Он все видел!
– Кто? – ни разу не напрягается Влад.
Судя по тону, он готов выступить с повторным «сеансом» хоть перед церковным хором.
– Сева! Мы нанесли коту травму!
– Я ему рыбки дам, и он все забудет, – успокаивает меня Козырев, укладывая на кровать.
Кажется, это спальня. Я оглядываюсь и поражаюсь, что вокруг пусто. То есть совсем. В комнате только кровать, ночник, стоящий на полу и кот, забравшийся на подоконник и сверкающий оттуда фосфоресцирующими глазами.
– А почему здесь больше нет мебели?
– А зачем? Я здесь сплю и занимаюсь сексом, – бормочет Влад, целуя меня в шею.
– Но кот…
– Он никому не скажет, – обещает Козырев, для острастки сжимая мою грудь.
Его руки становятся жаднее, тискают и мнут, а поцелуй становится все ниже, и вот уже язык рисует языческие восьмёрки на коже, а дыхание оседает на и без того растревоженных лепестках и будоражит трепещущую зону между бедер.
Кот продолжает созерцать это непотребство.
– Но… – хочу остановить я. Козырева,
Он отрывается от увлекательнейшего процесса и сурово на меня смотрит.
– Алла, давай ты просто будешь стонать, а я за это дам тебе беляшик.
Я натурально охреневаю.
Но прежде, чем я успеваю сказать все, что я думаю по поводу этого потрясающего гешефта, напряженный кончик языка раздвигает срамные губы и скользит между ними, ласково поглаживая, и я захлебываюсь собственным вздохом.
А Влад, видимо, решив, что нежностей достаточно, всасывает клитор в горячий рот, и меня выгибает.
Так остро дёргает между ног, так становится сладко…
Жаркое марево выкидывает из головы все связные мысли.
Беляшик.
Я получу оргазм и беляшик.
И опять растолстею.
Глава 18. С праздником!
Козырев жесток.
Он изводит меня до хрипов.
Первый в моей жизни удачный куни грозит тем, что я превращусь в тефтельку.
Наверное, мои стоны сводят с ума соседей.
Мечусь по простыням и лепечу что-то сумбурное. То требую прекратить, то умоляю не останавливаться. Это невыносимо. Бессильно комкаю сбившееся покрывало, а Влад упивается моими криками, изредка поглаживая бедра, покрытые испариной.
Тяжёлый густой запах секса пропитывает все вокруг, и мне уже нет дела до кота.
Может, я уже кончила. Я не понимаю.
Может, даже несколько раз.
