Решив, что клиент «созрел», предложила:
– Слушай, а давай пошлем их всех к черту? Вместе! Открою тебе страшную тайну, – прошептала я Костику на ухо, – боюсь я этой тарзанки до… В общем, чрезвычайно опасаюсь, – подобрала я более приличествующий беседе с ребенком оборот. – Ну что? Совершим побег? Наплюем на папу с его «нужно»?
Глаза парнишки загорелись азартным блеском, но тут же погасли.
– Нет. Я должен, – тихо произнес он и шагнул вниз, завопив что есть мочи. Какое-то время мальчишка просто летел камнем вниз, но вот эластичная веревка натянулась, словно резинка, а затем дернулась и подняла легкое тело вверх.
Костя только чуть-чуть не долетел до площадки и вновь рухнул вниз. Так продолжалось несколько раз. Причем каждый последующий чуть уменьшал амплитуду колебаний. В конце концов веревка дернулась последний раз, повисла и принялась раскачиваться, словно маятник часов, из стороны в сторону.
Инструкторы привычным движением подтянули ее вместе с мальчиком обратно на площадку. На Костика было больно смотреть: лоб покрыт испариной, синие губы трясутся мелкой дрожью, глаза горят безумным блеском.
– Это круто! – неожиданно прошептал он, обращаясь ко мне. – Обязательно попробуйте! Страшно, но незабываемо!
И я попробовала. В отличие от Костика, обошлась без звукового сопровождения. И не потому, что не боялась, а потому, что не было сил на подобное проявление эмоций. Когда летела вниз, просто окаменела, представляя, как веревка неожиданно оборвется и я камнем рухну на землю. Но затем… Затем я неожиданно поняла, о чем говорил ребенок.
Ни с чем не сравнимое ощущение практически свободного полета разбудило во мне такие эмоции, о существовании которых я даже не подозревала. В тот момент мне казалось, что я управляю вселенной и могу все! Мне по плечу любая задача!"
"Я не различала лиц стоящих внизу людей, но точно знала, что среди них находится мой главный враг. И вот там, наверху, на какую-то долю секунды мне вдруг удалось примириться с ним и простить. Конечно, то был лишь импульс, стрелой промчавшаяся мысль, не оставившая даже следа.
Но на один миг мне показалось, будто я наконец-то могу двигаться дальше, забыв былые обиды, отпустив грехи тем, кто их совершил.
Конечно, все это еще предстояло осмыслить, но ожидавший меня наверху мальчишка стоил того, чтобы хотя бы попытаться. Ослепленная жаждой мести, я старалась не думать, что будет с окружающими Петрова людьми, теми, кто от него зависит, кто его (вопреки всякой логике) любит и ценит.
