На этот раз его поверхность отразила грустного клоуна: всегда аккуратный маленький носик превратился в сливу, а по щекам черными слезами стекает тушь.
– Да уж, – усмехнулась я своему отражению и соорудила аккуратную вуаль из брызг – так намного легче.
– Валерия, я прошу прощения за свою спутницу. – Петров прижал руки к груди. – Понимаете, у нее сейчас непростой период, она психически неуравновешенна, сидит на таблетках и…
– То есть вы хотите сказать, что я еще и посочувствовать ей должна? – резко повернувшись, поинтересовалась я, блеснув глазами.
Серпал смутился.
– Нет, я не это имел в виду…
– А! Бросьте! – махнула я рукой. – Вы-то тут при чем? Спасибо, что извинились, но вашей-то вины в случившемся нет.
Я набрала жидкого мыла из дозатора и, охая и морщась от боли, принялась смывать остатки макияжа, который еще какой-то час назад наносила с невероятным старанием и усердием.
– Но ведь Геля меня к вам приревновала, – удивился шеф. – Выходит, я как бы при чем. Дал ей повод, что, в общем, не трудно…
– Вас? – удивилась я.
– Господи, что у этой женщины в голове? Да как ей такое вообще вообразилось? С чего?
Мужчина неожиданно рассердился.
– А почему это вас так удивляет? – возмутился он.
– А почему не должно? – вопросом на вопрос отреагировала я. – С какой стати ей такое думать, учитывая, что вообще-то я тут со спутником?
– Ну, больное воображение нездоровой женщины, видимо, – ехидно ответил Петров."
"– Сергей Павлович, – устало проговорила я, доставая носовой платок и снимая им остатки косметики с лица.
– Извинения приняты. Вряд ли вы можете мне чем-то помочь. Может, вернетесь к своей даме сердца? Уверена, она не меньше меня нуждается в помощи.
Если бы взглядом можно было испепелить, сейчас на кафельной плитке осталась бы только горстка пепла, так грозно шеф на меня посмотрел. Боже мой! Что опять не так-то? Оставит меня эта парочка в покое или нет?
– Геля уехала домой на такси.
– А сын? – В моем голосе слышалась тревога, которую Петров тут же заметил.
И очень удивился.
– Почему это вас так интересует?
– Ну как же! – воскликнула я. – Бесчувственный вы чурбан! Неужели не понимаете! У мальчика такой сложный возраст, а тут еще мать психопатка. Простите…
Серпал только рукой махнул.
– Такая сцена, безобразная уже сама по себе, может травмировать нежную детскую душу, так наверняка мать отыграется на ребенке.
– Хм, об этом я как-то не подумал, – пробормотал Петров, взлохматив рукой прямые волосы.
