Дерзкая

То, что я безропотно позволила ему увести себя, несколько удивило меня саму, но немного поразмыслив и не найдя этому логического объяснения, я бросила об этом раздумывать. В конце концов я чувствовала, что не хотела бы оставаться в гостинице даже днем. А собственную интуицию следует принимать во внимание не меньше, чем логические размышления.

— Здесь есть одно место, где мы могли бы спокойно поговорить, — произнес Извеков, подводя меня к стеклянным дверям шикарной современной, но, в общем-то, небольшой гостиницы, видимо, той самой, в которую Кирилл отсылал меня ночью.

Ресторан представлял из себя огромный зал в круглой мансарде на крыше. Извеков провел меня в отгороженный кабинет, окна которого выходили прямо на Рай, и предусмотрительно отодвинул стул, приглашая меня сесть. Неведомо откуда взявшийся официант принес тарелку с чем-то очень привлекательным на вид и бутылку какого-то вина.

— Я же еще ничего не заказала, — возразила я.

— Это лучшее, что здесь есть. К тому же, если я тебя сюда затащил, я и буду выбирать. Поверь, для здешних мест это не нарушение этикета, — серьезно ответил Извеков. Разлив вино по бокалам, он откинулся на своем стуле и повел рукой: — Ешь, так нужно.

Меня не очень-то волновали вопросы этикета, особенно в ту минуту. И без этого ситуация была более, чем просто нелепая. К тому же еще Извеков явно не собирался завтракать сам. Он поднял свой бокал за высокую ножку и задумчиво стал разглядывать его на свет, рискуя опрокинуть.

— Почему же ты не составишь мне компанию?

— Я не ем… — он замялся.

— …так рано? Или вообще не ешь?

— Вообще не ем, — спокойно подтвердил он.

Не желая показать собственное замешательство, я принялась молча есть. Еда была очень вкусной, особенно, если учесть, что я не ела уже больше суток. Вино тоже было неплохим, хотя я и не специалист в этом вопросе. Александр понемногу потягивал из своего бокала и задумчиво смотрел в окно.

Я еще раз подумала о том, как нелепо мы смотримся за одним столом. Как будто скучающий миллионер решил вдруг покормить бродяжку с улицы. Мой спутник смотрелся действительно шикарно. В сущности, он был довольно красивым мужчиной. На вид лет тридцать, худощавый, бледный, выбритый, с правильными чертами лица, которые были бы очень приятными, если бы не чрезмерная бледность и болезненная хрупкость, странным отпечатком ложащаяся на всю его внешность.