Дерзкий морпех

В недавнем прошлом баламут и выпускник ростовской строительной «путяги», в цивильной жизни парень с рабочей окраины как-то не смог прижиться, тень тюремного заключения маячила перед ним едва ли не каждый день. Но в армии все полярно изменилось. За неполный год Артемов дослужился до старшины 1-й статьи в отряде боевых пловцов и даже под водой «работал» в одной паре с командиром группы капитан-лейтенантом Кутягиным. Вместе с ним он и на войну пошел, все это время находился при нем, как Петька при Чапаеве.

Правда, когда была создана разведывательная рота, Егор Кутягин направил Артемова заместителем командира взвода.

В должности «замка» Олег оказался на своем месте, чувствовал себя как рыба в воде. Командовать было его призванием.

Свой автомат Артемов не чистил, доверив этот процесс радисту Александру Зенкину. Гений электроники в глубине души мечтал стать настоящим воином, совершившим подвиг, но в бою его главной обязанностью стало обеспечивать роту надежной связью. Радист и шифровальщик в одном лице, Зенкин был в роте человеком особенным, во время выхода на боевые при нем постоянно находилась «нянька», кто-то из автоматчиков роты, который отвечал за его безопасность в бою и ликвидацию, если вдруг возникнет реальная возможность пленения.

Сашка это знал и относился к такому положению с философским спокойствием фаталиста, все же мгновенная смерть куда лучше нечеловеческих пыток в лапах боевиков. Недостаток воинственности радист восполнял тем, что безотказно чистил автомат Артемова и набивал патронами его магазины. Подобное положение вещей вполне устраивало старшего сержанта, но не нравилось многим разведчикам группы.

– Тебе что-то не нравится? – одергивая полы камуфляжной куртки, угрюмо спросил Никифоров у Олега.

– Порассказывай мне еще, – проворчал старший сержант, глядя на москвича исподлобья.

– А ты поспрашивай, Тёма, лишняя информация только обогатит твой зачаточный интеллект, – вступил в перебранку Петр Даркович.

Насмешку над интеллектом Олег бы еще стерпел, сделав вид, что ничего не заметил, но вот оскорбительное и уничижительное «Тёма» не на шутку взбесило «замка».

Избавившись от общения с криминальным обществом, которое окружало его на гражданке, Артемов хотел оставить память о тех временах и на новом месте объявил себя Жиганом. Но, как он ни старался, погоняло упрямо не приживалось. Бойцы предпочитали именовать его прозвищами, близкими к фамилии (Артемон, Тёма, Артюха), что страшно бесило Олега.