Дерзкий морпех

Степан отложил винтовку, задумчиво посмотрел на младшего сержанта, потом пожал могучими плечами и ответил:

– К бате пойду в бригаду, вместе рыбалить будем, – говорил он с мягким южнорусским акцентом, на каком обычно изъясняются выходцы Запорожской Сечи, выселенные на юг еще Екатериной Великой, создававшей там кубанское казачество.

Все предки Степана Тимко служили Отечеству, и на долю каждого выпадала своя война. Даже его отец, который родился после Великой Отечественной, получил орден Красной Звезды за бои на амурском острове Даманский.

Сын оказался под стать своим пращурам, как говорил о нем Кутягин, самый результативный боец роты. Увлекающийся с детства охотой, Степан начал службу в роте антитеррора Севастопольской военно-морской базы, там же освоил специальность снайпера. Здесь, в Чечне, пластиковое ложе его «СВУ» было густо исчеркано засечками уничтоженных боевиков, и, как результат, три медали и два ордена.

Внешне Степан казался неуклюжим и флегматичным, но это было обманчивое впечатление.

Снайпер передвигался своей медвежьей походкой вразвалочку совершенно бесшумно хоть по снегу, хоть среди зарослей сухого тростника. Мог сутками напролет сидеть, лежать в засаде, но когда наступало время действовать, стрелял всего один раз.

– Че, Степан, в натуре рыбалить будешь? – переспросил Никифоров, незаметно подмигивая Дарковичу. – Ты же сам говорил, работа для каторжан. Шел бы в таком случае в рыбнадзор.

Был бы при власти, при оружии и уважаемый человек.

– Хватит, здесь настрелялся на всю оставшуюся жизнь, – недовольно буркнул Тимко.

– Степа, а жениться когда думаешь? – невинным тоном поинтересовался Даркович.

– Ну, дембель осенью, значит, свадьба к Новому году, – обстоятельно пояснил снайпер.

– А невеста согласна? – ехидно улыбаясь, вставил Виктор.

– Ксюха-то? – удивился Степан. – Так у нас еще со школы все сговорено.

– А у вас там что, как у узбеков, обручаются, едва родившись? – оскалился Никифоров.

– Сам ты ишак бухарский, – сообразив, что его разыгрывают, обиделся снайпер.

Неожиданно настроение у Виктора испортилось, он вспомнил доармейскую шальную жизнь – дискотеки, бары, ночные клубы. Вокруг – море друзей, еще больше подруг, шикарных, сексапильных и, главное, легкодоступных девчонок. Все они испарились бесследно, как утренний туман под восходящим солнцем.