Дерзкий морпех

Так до конца жизни портным проработал, между прочим, считался одним из лучших женских мастеров. – Щелкнув зажигалкой, Иван закурил.

– А че отец? – лениво поинтересовался Чегунов. Его родители всю жизнь проработали в автосервисе и лучшей доли ни для себя, ни для своего чада не желали.

– Батя-то мой? А он грузчиком на сортировочной станции устроился. Одно время даже бригадиром назначили, да за это дело, – Погожий звонко щелкнул себя по горлу, – был разжалован, но не особо расстроился. Пахал как все, хотя иногда в день получки, будучи хорошенько навеселе, потреплет меня, бывало, по волосам и говорит: «Вот, Ванька, запомни, ученье – свет, а не ученье – чуть свет и на работу».

В конце концов я это усвоил, да так и поступил.

– А это как? – удивился Чегунов.

– А я, Паша, остался в армии сперва на один контракт, а вчера подписал и второй. В армии служить лучше, чем тягать мешки на сортировочной или, скажем, мерки с бабских жоп снимать. Уж пусть они сами раздеваются. – Погожий затянулся, но тут же выхватил сигарету изо рта и спрятал ее в ладонь, выдувая дым в сторону.

– Это что еще за нудистские посиделки? – в казарму вихрем ворвался старшина разведроты, на мгновение остановившись, хищно повел носом: – А кто здесь курит, б…, сейчас, б…, матку выверну, как жабу, наизнанку!

Иван быстро двумя пальцами раздавил тлеющий огонек сигареты и неуловимым движением швырнул окурок в дальний угол. Об инквизициях Латышева он знал не понаслышке, тот был его старшиной, когда Погожего, наголо обритого салагу, привезли на Балтику из Сибири.

– Я эту ночниковскую вольницу разгоню, – продолжал разъяряться Алексей Алексеевич, – похлеще, чем Екатерина Великая Запорожскую Сечь.

Ночниками в бригаде называли бойцов, которые выходили в секреты за линию минных полей. Кроме постов охранения по периметру базы секретам отводилась роль сюрприза для чеченских лазутчиков и саперов, которые пытались проделать в минных полях тайные проходы.

Тактика секретов оказалась успешной.

За три месяца боевики четырежды натыкались на морпехов, которые наводили на них снайперов, оставаясь для моджахедов незамеченными. Ненормированный график службы, соответственно и ненормированный график отдыха. Ночники спали, когда остальные занимались по служебному расписанию, да и питались отдельно от всех.

– А, Погожий, и ты здесь, – увидев Ивана, Латышев перестал разоряться и коротко приказал: – Оба, живо ко мне в каптерку.