Дерзкий морпех

Самоходные орудия методично выпускали снаряд за снарядом, оглашая округу грохотом выстрелов. Двое бойцов тащили раненого, вытаскивая из огня.

– Товарищ полковник, вас, – к Серебрякову обратился связист, протягивая массивную трубку полевого телефона. И тут же из динамика донесся голос полковника Долгова:

– Как дела, Иван Иванович?

– Пока прорваться не можем. Глубоко эшелонированная оборона, минные поля, долговременные огневые точки, снайперы, мать их. Каждый метр поливаем кровью бойцов. Мощности артиллерии не хватает.

Нужна авиация, но в такой туман они не летают. Что?.. Хорошо, ждем.

Закончив говорить, комбриг в бессильной злобе швырнул трубку полевого телефона на аппарат.

– Ну что? – вопросительно посмотрел на него начальник штаба, до этого что-то чертивший на карте.

– Группу Каймана они вытащить при такой погоде не могут. Москвич требует пробить оборону. Сказал, что для поддержки к нам направлен дивизион «Смерчей».

– Раньше думать надо было, с чем мы здесь столкнемся, а не пороть горячку.

Уря, уря, вот тебе и уря! Теперь только одна надежда на Кутягина. На его опыт и выдержку, – начальник штаба закончил чертить, взяв со стола пачку папирос, достал одну и, смяв мундштук, сунул ее в рот…

Аргунское ущелье еще каких-то десять лет назад входило во все туристические путеводители бывшего СССР. Здесь проходило множество маршрутов, позволяющих туристам как можно подробнее ознакомиться с этим чудесным краем. И до сих пор величавые вершины гор, густо поросшие растительностью, отливали сказочным изумрудным цветом.

Издалека могло показаться, что здесь все осталось по-прежнему, ничего не изменилось. Но, пройдя в глубь ущелья по одной из множества троп, сразу же в глаза бросались следы недавних боев, проржавевшая противопехотная мина или неразорвавшаяся авиационная бомба, торчавшая из земли шестиперым стабилизатором. Хотя чаще попадались россыпи отстрелянных гильз и глубокие осколочные отметины на деревьях.

Война упорно не желала расставаться с этим райским уголком. Сепаратисты по-прежнему рассматривали Аргунское ущелье как дорогу в соседнюю Грузию.

Правда, пограничники все чаще их в этом разубеждали.

Отряд Муссы Шеравина вышел к ущелью на рассвете, когда низина была заполнена густым молочно-белым туманом.

Некоторое время передовой дозор вслушивался в это непроницаемое марево. Но ущелье хранило гробовое молчание, что в конце концов убедило боевиков в безопасности.

У входа в ущелье отряд разделился на несколько небольших групп.