И с вопросами к странному задохлику, часами насилующему беговую дорожку, никто не лез.
Зуб днем впахивал, а после работы топал со мной в зал, только к штанге. Было прикольно наблюдать, как на него велись бабы. Он даже, бывало, не сопротивлялся.
А мне так вообще в радость, если сваливал с какой-то понравившейся бабенкой. Хоть полночи без него в квартире в одиночестве побыть. Счастье, чтоб его!
Кто мог предполагать, что оно — такое?
И вот теперь, уносясь утром на учебу, мне радостно прежде всего от того, что не сидеть в опостылевших четырех стенах и не наблюдать небритую рожу Зуба, вернувшегося со смены или собирающегося на смену.
Да и он выдыхает, наверно.
А то тоже не железный. Так проснусь однажды, а голова в тумбочке…
Мне вот интересно, сколько мы еще вот так просуществуем?
В универе меня ожидаемо не замечают, и радости нет предела. Похоже, тот первый учебный день был самым страшным, что могло случиться.
А так… Посмотрели, поизучали и отвалили.
Никому не интересен худой и мелкий чмыренок в очках на пол лица.
Только Лола продолжает таскаться за мной, норовя при каждом удобном случае прижаться своей, очень даже аппетитной грудью.
Но я упорно делаю вид, что ничего не понимаю, и вообще не до того. Учеба, учеба и еще раз учеба.
На вписки, куда так сильно хочет попасть Лола, нас в любом случае не зовут. Она по этому поводу расстраивается, а мне пофиг. И без того впечатлений хватает. Все новое, все такое интересное.
А, учитывая, чем после школы сразу приходилось заниматься, то вообще… Кардинальная смена сферы деятельности.
Короче, все довольны, и даже Зуб, чтоб его понос прихватил.
Сегодня у меня семинар по экономике.
В душе не вкуриваю, на кой физикам-технарям экономика, социология и прочие «логии», но против высоких умов учебной части не попрешь.
Семинар для всех первокурсников, со всех факультетов сразу. Решили объединить, похоже, для экономии времени учебного. Проходит в огромной аудитории на первом этаже, напоминающей древний амфитеатр своей формой и уходящими чуть ли не под потолок рядами сидений.
Я привычно сажусь в уголке, надеясь, что пронесет, потому что особо готовиться не было желания.
Бесполезный предмет. И ведет его пожилой препод по учебникам пятидесятилетней давности.
Лола, кинув рядом со мной сумку и привычно чмокнув в щеку, убегает к весело щебечущим девчонкам с другого факультета.
Я рассеянно вытираю помаду, снимаю очки, которые уже пару дней дико натирают переносицу.
Закрываю глаза, откидываясь на спинку стула.
