Я лишь недавно узнал, — смущенно продолжил он, — что она обо всем рассказала моей матери. А та, в свою очередь, предприняла меры, чтобы… разъединить нас.
— Но зачем? Зачем отправлять тебя так далеко и не разрешать нам общаться? — Она прижала руку к голове, пульсирующей от попыток осознать сказанное Эдмундом. — Почему бы просто не объяснить нам, что такое поведение неподобающе? И заодно почему оно таковым считается.
— Потому что миссис Балстроуд верила, что объяснять нам что-либо уже поздно.
— Как это? Что ты имеешь в виду?
— Джорджи, ну, сама посуди.
Она подняла полог и увидела, что юбки на тебе задраны до самой талии, а я лежу в одной ночной сорочке.
— Но я же задернула полог исключительно для того, чтобы наполнить твой мир яркими красками. Как… как ставят в вазу цветы. Я не хотела, чтобы бабочки разлетелись по всей комнате. Так бы и случилось, если бы я просто их выпустила.
— Подозреваю, что они все устремились бы к окну и украсили его, — педантично поправил Эдмунд.
— И все равно идея была превосходная, — поспешно добавил он, похлопывая ее по руке. — Я навсегда сохранил эту картину в своей памяти. Даже когда убедил себя, что ненавижу тебя, не забывал о радости, которую ты подарила мне в тот день, и не мог до конца отвергнуть тебя.
— Ты ненавидел меня? — У Джорджи засосало под ложечкой. — Что я такого сделала?
— Разбила мне сердце, — ответил он.
— Я… что?
— Ты была мне не просто другом, Джорджи. Ты была моим солнечным светом, моей радостью.
Вероятно, ты тогда была слишком юна, чтобы испытывать ко мне схожие чувства, но… правда в том, что я любил тебя. Когда ты не стала писать мне — точнее, когда меня заставили в это поверить, — я почувствовал себя опустошенным.
— О, Эдмунд! Нет! — Она протянула к нему руку и что было сил сжала ладонь.
Он ответил на пожатие.
— Единственным способом пережить эту боль было исказить истинные чувства к тебе, превратив их в ненависть. Когда я вернулся в Бартлшэм на короткое время перед отбытием в Оксфорд, я стремился лишь причинить тебе страдания.
Поэтому, когда ты попыталась поприветствовать меня, будто ничего особенного не случилось, я…
— Окатил меня презрением. Я решила, это оттого, что ты сделался графом. И тебе стыдно, что позволял мне бегать за тобой по пятам, когда я была девчонкой, а теперь изо всех сил стараешься поставить меня на место, как твоя мать обычно поступает с неугодными ей людьми.
