В самом деле, Эдмунд привык высказываться прямо, так что временами эту манеру можно было счесть грубой, но до лжи никогда не опускался. — Да, — повторила она более уверенно.
— Тогда позволь сказать тебе, как есть. Я заявляю это как мужчина, определенно не являющийся тупоумным: ты очень привлекательная женщина. У тебя красивые глаза. И роскошные волосы. А твоя фигура…
— Крупная, — перебила его она. — И нескладная.
— Нет, — решительно возразил он. — Твоя фигура великолепна. Крепкая, да, что свидетельствует о здоровье и жизнестойкости, — продолжил он.
— Добавь к этому любовь к прогулкам на свежем воздухе и энергичные изыскания, и все мужчины, ищущие хорошую мать для своих будущих детей, сразу поймут, что ты — отличный выбор. Уверен, что ты сможешь рожать снова и снова… — он схватил ее за руки и сжал, — без каких-либо трудностей.
— Я… я… — Она заморгала, так как глаза стало покалывать. Она не собирается становиться матерью. Никогда. Поскольку не сможет преодолеть отвращение перед актом, необходимым для зачатия.
"
"— Я знаю, что твоя мать умерла, произведя тебя на свет, — мягко добавил Эдмунд. — Но вовсе не обязательно, что ты повторишь ее судьбу.
Что? Вот почему, по его мнению, она просила его о фиктивном браке? Он считает ее трусихой?
— Дело совсем не в этом! — воскликнула она с негодованием. — Я не этого боюсь!
— Тогда чего?
Она рывком высвободила руки из его хватки и отвела взгляд. Сердце ее бешено колотилось, желудок бунтовал. Немыслимо рассказывать ему о…
— Просто я… не могу. Вот и все.
— Нет, можешь, Джорджи, — настаивал Эдмунд, вставая прямо перед ней. — Ты справишься со всем, что задумаешь. Вижу, что влияние мачехи поколебало твою веру в собственные силы, но в глубине души все еще живет та девочка, которая не боялась, кто что скажет или подумает. Джорджи, которую я знал… — Протянув руку, он поднял ее подбородок и заставил смотреть себе в глаза, а не на сапоги. — Та Джорджи взяла бы Лондон штурмом. Она высмеяла бы все предписываемые дебютанткам правила и обзавелась бы армией преданных почитателей.
А если бы кто-то из них попытался переступить границы дозволенного, она быстро поставила бы его на место. Вероятно, в буквальном смысле, — добавил он, усмехаясь.
У Джорджианы перехватило дыхание. Эдмунд восхищается всеми теми качествами, которые мачеха называет неподобающими. И считает, что остальные мужчины разделят его точку зрения. Если Джорджиана осмелится быть самой собой, мужчины, как бабочки, слетятся к ней, как сейчас слетаются к Сьюки.
