Перед ее мысленным взором промелькнул образ другой Джорджи, на ладони которой сгрудилась целая толпа поклонников… Тут она увидела, что Эдмунд улыбается, и видение мгновенно пропало. Поскольку Эдмунд — единственный мужчина, чья улыбка ей приятна. И он считает ее очаровательной. И смотрит на нее как на потенциальную мать своих детей.
Джорджиана ощутила произошедшую в ней перемену. Ее груди стали другими. И рот. Ничего подобного она никогда прежде не испытывала.
Но сразу поняла, в чем дело.
Ох! Это подобно шлепку по лицу веткой высокого дерева, когда скачешь галопом по густому лесу.
«Правильный мужчина», как сказала мачеха, заставит ее чувствовать себя по-иному. Имея в виду некоего мифического атлета, которого папа с радостью принял бы в качестве своего зятя. А Джорджиана в это самое мгновение видит перед собой своего правильного мужчину.
Это Эдмунд!
Тут ее осенило, почему она сделала ему предложение. Почему не могла представить никакого другого человека своим мужем. Не из боязни уехать из Бартлшэма и не от горячего нежелания продавать Уайтсокса.
А потому, что, выйдя замуж за другого, она порвет связующую их с Эдмундом нить. Раз и навсегда. Джорджиана осознала, что в глубине души никогда не теряла надежды на возвращение своего Эдмунда.
Она хотела, чтобы он любил ее так же, как сама любит его. И всегда любила.
Даже в детстве он был ее лучшим приятелем по играм. Он превосходил всех прочих ребят в округе по уму, рассудительности и прочим качествам.
Потому-то она и чувствовала себя уничтоженной, когда он уехал и, видимо, позабыл о ней.
Она боялась, что не значит для него то же, что он для нее.
А когда он вернулся, превратившись в красивого и богатого молодого человека, ее любовь к нему вспыхнула с новой силой. Но это было иное чувство. Как она могла все это время отрицать реакцию собственного тела, стоило ей лишь увидеть его? Когда он уехал в университет, проведя в Бартлшэме всего несколько недель, Джорджиана убедила себя, что будет рада никогда его больше не видеть.
Что ненавидит его.
Но то была неправда. Совершеннейшая ложь! Просто ее гордости было проще яростно топать ногами, чем свернуться в укромном уголке и плакать.
А теперь?
Будто почувствовав направление ее мыслей и не обрадовавшись им, Эдмунд резко отвернул голову, разорвав зрительный контакт. И отпустил ее руки.
Тут Джорджиана услышала, как Сьюки залилась смехом над чем-то, сказанным одним из морских офицеров.
Щеки ее покраснели.
