Дерзость на шпильках

– Ну, я жду, Аня!

- Демидов, твоя слава великого молчуна заканчивается в постели? Или это персональная акция? – вернула ему вопрос, задохнувшись от очередной ласки моего тела.

- Персональная, у меня на тебя аллергия – как вижу, так сразу словесный понос открывается.

- Точно, я даже твой персональный аллергический отёк чувствую, так сказать, прыщик знатный соскочил, – прошептала я, снова выгибаясь под ласкающими моё тело губами,  ещё плотнее прижимаясь к упомянутому «прыщику».

Мой ответ мужчина не одобрил, так что резко сменил направление и продолжил дорожку поцелуев вниз.

Кожу в районе пупка ощутимо прикусили и тут же зализали ранку языком. Вцепилась в его плечи, осознавая, что мои длинные ногти впиваются в его плоть, вызвав лёгкую дрожь мужского тела. Пусть хоть и маленькая, но месть!

- Может, тогда полечишь меня?! – спросил Артём, возвращаясь обратно, чтобы зависнуть надо мною в нескольких сантиметрах от моего лица.

- Не уверена, что справлюсь! Я уже тебе говорила, что доктор из меня так себе, определённо не мой профиль, – прошептала я, пытаясь сконцентрироваться на чем угодно, кроме жара его большого тела поверх моего, соприкасающегося в стратегически чувственных местах.

- В прошлый раз получилось неплохо! -  выдало «поощрительную конфетку» моё строгое начальство с серьезным лицом, тем временем как его рука прошлась от моего колена до бедра.

- Что, мне снова маме позвонить? – выскочило из меня, прежде чем я поняла.

Это просто пытка – соображать мозгами, которые не отвечают на твои позывы и плавают в ванильном сиропе.

Уверена, что именно так он пытает девушек на задании, а если нет, то следует взять этот метод на вооружение. Я была готова сознаться во всех моих и чужих деяниях, только бы Артём прекратил смотреть этим парализующим взглядом сексуального самца, от которого меня слегка потряхивало, а уши снова горели «факелами смущения».

Улыбнувшись краешком губ, этот самец наклонился к моему виску, легонько целуя и тихо шепча.

- Уверен, что сегодня мы справимся без помощи твоей мамы, а уж про папу даже и вспоминать не будем.

Он определено отстрелит мне яйца, узнав о моих мыслях.

- Он их и так тебе отстрелит за то, что бил меня ремнём и ещё ладошкой! – пригрозила я, хотя мой хриплый писк на угрозу даже отдаленно не был похож.

Его губы сместились на ушко, пройдя именно в тех местах, где они «горели», тем самым намекая, что мой «позор» раскрыт.

- Ань, один шлепок и поглаживание ремнём нельзя назвать избиением. Кроме того, я обещал пожалеть.