Да, он уже привык несколько к архитектурным изыскам своего нового времени, но Москва оставалась в голове в образе все той же огромной столицы. То, что просматривалось со стороны Троицкой башни Кремля, напоминало провинциальный городок, хоть и очень масштабный, но никак не могучий мегаполис, к которому привык Александр в своей прошлой жизни. Мысли о прошлом нахлынули бурной волной и принесли печаль. Он прислонился спиной к каменной кладке и задумался, смотря куда-то вдаль. Со стороны это выглядело очень необычно.
Подросток со странным взглядом и суровым лицом был необычен настолько, что минут через пять такой медитации к нему подошел один из слуг лет двадцати, суетившихся с раннего утра на хозяйственных делах.
— Ваше благородие, вам плохо?
— Что? — Александр вывалился из ностальгических воспоминаний и пытался собраться с мыслями, недоумевая от того, что делает перед ним этот странный ряженый.
— Вам нехорошо? А то побледнели очень.
— Нет. Со мной все хорошо. Задумался. А кто ты такой?
— Я? Прохор, ваше благородие.
Я тут служу у его превосходительства Арсения Андреевича. Слуга значит я."
"— Хорошо. — Александр уже вернулся обратно на землю и заинтересовался собеседником. — Тебя не ждут срочные дела? Ты сейчас свободен? — Слуга замялся, думая, что ответить. — Ты не переживай. Я только приехал из Санкт-Петербурга и хотел расспросить тебя о жизни в Москве.
— Ваше благородие, так я же дремуч в барских делах. Что я могу рассказать?
— Темнишь ты чего-то. — Сказал Александр и слегка улыбнулся.
В этот момент он услышал, как Прохора кто-то издалека окликает, махая рукой. Спустя минуты полторы подошел, одетый сходным образом человек лет сорока с густыми, нахмуренными бровями.
— Ты что же это творишь?! — Незнакомец сходу взял Прохора за грудки. — Ты понимаешь, что ежели Чурбан-паша прознает, нам всем достанется?
— Да успокойся ты Аким, что ты взъерепенился?
— Ты к Глашке ходил? Что глаза отводишь? О чем ты думал? Стервец! — Тут Арсений осекся и, посмотрев настороженным взглядом на Александра, спросил у Прохора: — Это, кто?
— Да барин молодой, смотрю, стоит бледный у стены, подумал, что дурно ему стало.
— Александр чуть улыбнулся и встрял в разговор:
— Что у вас произошло? Отчего человек в столь солидном возрасте может так яриться?
— Да… это… — Аким сильно сбавил пыл, так как подросток обладал поразительно твердым взглядом, да еще и говорил как взрослый. Было, отчего смутиться. К счастью это продолжалось не долго.
