Стоит ли, заводя у себя явно дорогие новшества, привлекать лишнее внимание? Эгберд и без того наверняка ко мне присматривается.
Но соблазн пересилил. Поколебавшись еще немного, я все-таки отлила в горшок клеевого мыла, чтобы назавтра сделать нормальное, твердое. Остальное содержимое котла я смешала с уксусом, как вчера, и поставила под навес для дров, остывать до утра. Можно было бы отнести к морю остудить, но сегодня еще нужно сделать пирожки для купца.
Глава 27
Повезло, что девочкам удалось недорого добыть пшеничную муку, сделаю привычный мне хлеб, даром что снова в золе.
Совсем белый замешивать не буду, добавлю ржаной муки. Чисто ржаной хлеб такой же тяжелый, как ячменный и овсяный, и какой еще тут пекут, и так же плохо поднимается.
Хорошо, что сестры оставили кусочек от утреннего теста. Закваска, что я поставила выводить вчера, сегодня выглядела и пахла очень неприглядно. Так и должно быть: начала формироваться микрофлора, но пока разнородная. Нужен еще день-два, чтобы молочнокислые бактерии и дрожжи вытеснили все остальное.
Тогда и закваска станет пышной, воздушной, начнет пахнуть хлебом, а не как сейчас. Я подкормила ее, добавив муки и воды, снова отставив в тепло.
Теперь хлеб. Я развела в теплой воде тесто, оставленное девочками, добавила пшеничной муки, пока не получилось жидкое тесто, и оставила прикрытым полотенцем. Перед сном посмотрю – если нормально поднимется, добавлю ржаной муки и вымешу хлеб с вечера, а если нет – придется тесто ставить завтра с утра, а выпекать под вечер.
С пирожками возиться почти не пришлось – в шесть рук с сестрами мы слепили их быстро, правда, скалкой пришлось пользоваться по очереди.
Пока я пекла их, девочки поставили вариться эль, про который я совершенно забыла. Ну да, чаю-то бродить не надо, а младшие и наемники упорно предпочитали эль.
Убирались мы тоже в шесть рук, и все же, когда работа была закончена, глаза у меня слипались. А завтра еще собрать полотенца и простыни за постояльцами, прокипятить и выполоскать. Сейчас мне на пару мгновений показалось, что простыни, которые я решила постелить гостям, и в самом деле были излишеством.
Даже в городе постельное белье, если так можно назвать две простыни, стелили только в очень дорогих постоялых дворах, знатным людям. Простой же люд на постоялых дворах довольствовался тюфяками, хорошо если без насекомых, спали в одежде, заворачиваясь в плащи. Но я не решилась оставить людей хотя бы без минимальных удобств, хоть память Евы и подсказывала, что их никто не ждал.
