Фил явно расслабился, потом осторожно спросил:
– Ты уверена? Если что, я могу сходить к ним и сказать, что все тщательно взвесил и передумал.
– Даже когда я соберусь замуж, о Генри и не подумаю. – Кажется, в моем голосе прозвучало слишком много раздражения, потому что Фил недоуменно переспросил.
– Ты уверена? Ты же… ах, да.
«Ах, да» должно означать, что божьей посланнице не подобает и думать о мужчинах? Сейчас мне и в самом деле не стоит о них думать, особенно об одном.
– Есть ли в этом доме хоть один человек, который не знает, что я по нему сохла! – Воскликнула я чтобы оправдать предательский румянец на щеках.
Ум твердил одно, но глупое сердце все равно подпрыгивало, стоило только вспомнить того, о ком ни вспоминать, ни думать не стоило.
Фил, улыбнувшись, развел руками. Мол, будто сама не знаешь.
– Генри обидел меня, – сказала я. – Здорово обидел. Я его прогнала и слышать о нем больше не желаю. И сейчас я не кокетничаю.
Улыбка исчезла с лица брата.
– Мне переговорить с друзьями и сходить объяснить Генри, как ведут себя с порядочными девушками?
– Нет, все в порядке.
Правда, все в порядке. – Я коснулась его руки, потянувшись через стол.
– Только не говори, что это ты так отделала Генри, – вмешалась Джулия, устраиваясь рядом с братом с кружкой эля. – Матушка его на всю деревню причитала сегодня, что лежит ни жив ни мертв, головы поднять не может. Говорит, подрался, но не рассказывает с кем.
Три пары любопытных глаз устремились на меня, а затылок просверлила четвертая – Эгберда, о котором все благополучно забыли.
Сидит себе в углу и сидит, никого не трогает, ни с кем не разговаривает.
И что, спрашивается, им ответить? Рассказывать, как было дело, явно не стоит, мигом сообразят, что с Альбином мы не о погоде беседовали.
– Нет, я его не била. Просто прогнала.
– Кто он? – Бланш едва не запрыгала, вцепившись мне в рукав и заглядывая в лицо. – Красивый?
– Кто – «он»? – не поняла я.
– Парень, который тебе глянулся! Тот, кто побил Генри из-за тебя.
Я схватилась за голову.
– Да с чего вы взяли, что его побили из-за меня?
– Ева? – очень напряженно произнес Фил. Я посмотрела ему в лицо. Врать не хотелось, говорить правду тоже.
– Я помню свое место, свой долг и как себя вести, – выкрутилась я.
Только не очень получается вести себя должным образом, но об этом я точно никому не скажу. Все-таки есть у большой семьи и свои минусы. Но Фил поверил, потому что на его лице отразилось явное облегчение.
– Ну и бог с ним, с этим Генри.
