Чтобы никогда больше не видеть!
– За парнем, когда тот в лес ходил, Юбер приглядывал. Тоже ничего. Старшая странная, конечно, слишком уж знает много…
– Она говорила, мать из благородных.
– От матери, значит, магия, – протянул Эгберд. – А я, грешным делом, подумал…
– Я тоже так подумал. Нет, наш лорд тут, гм, руку, – он глумливо хохотнул, – не приложил. Если Ева не врет, конечно.
– Не знаю, правда ли насчет матери, но работают они честно. Крутятся, как муравьи, с утра до ночи.
– Значит, не соврала она мне, – протянул Альбин.
– Хорошо.
Я сморгнула злые слезы. Я ему ни словом не соврала, а он продолжал подозревать и проверять. А я-то дура, почти поверила, что ему небезразлична!
– Мне она сказала то же самое, что передал ты. Так что, скорее всего, и в самом деле не солгала. – Эгберд помолчал. – Но ты уверен, что овчинка стоит выделки? Даже если этот Гильем в самом деле промышляет контрабандой, не будешь же ты сам сбывать товар из-под полы?
– Конечно нет. Перешлю его величеству лично, пусть он голову ломает, что с этим делать.
– Альбин помолчал. – Контрабанда – проблема короны, нашему лорду и мне до нее дела нет. Что меня по-настоящему заботит – пропадают люди. Джек —помнишь его? – поспрашивал по деревням. Болтают о морском чудовище, но если можно продать семью трактирщика, почему бы не поймать и продать дюжину крепких мужиков, ушедших рыбачить?
– Море опасно.
– Болтают, что раньше такого не было.
– Болтают многое. Кого ни спроси, раньше текли молочные реки посреди кисельных берегов.
Я тоже могу рассказать, что в дни моей молодости деревья были выше, а девки сисястей.
Альбин хохотнул, потом добавил уже серьезно:
– Я не готов поручиться, что этот Гильем в самом деле ворует людей. Поймаю его – разберусь. Но очевидно, что на наших землях контрабандисты много лет чувствуют себя, как дома. Рядом с Бернхемом, в котором год за годом корона не добирает податей.
– С такими налогами только совсем трусливый будет честно платить все. На постоялых дворах по всей стране полгода назад заложили все окна.
Да, я, точнее Ева, помнила этот королевский стаут. Налоги с домовладельцев в городах, принадлежавших короне, стали брать по количеству окон. Ее отец, помнится, вслух благодарил Господа, что земля вокруг принадлежит лорду, а не королю. Пришлось бы и нам окна камнями закладывать.
– Не нам судить его величество, хотя я тоже считаю, что налоги чрезмерны. Но Гильем, даже если это не тот, на которого я думаю, угрожал людям, живущим на землях лорда.
