Он торжествующе улыбнулся, и я повторила то, что сказала Эгберду ночью:
– Похмелье не улучшает норов, а ваш известен всем.
Его улыбка померкла.
– И только?
– Нет. Еще я вам очень благодарна. За что – вы знаете сами.
– Проболтались таки! – Он обернулся в дальний от двери конец зала, где сегодня караулил Джеффри.
– Нет, я догадалась сама. Сопоставила цену, которую назвали вы, и ту, которую с меня запросили. После прямого вопроса Эгберд увиливать не стал.
– Сообразила, значит. Что ж, сочтемся при случае.
От улыбки Альбина меня обдало жаром, и это не ускользнуло от его внимания.
– Не беспокойся, я вовсе не имел в виду ничего недостойного, – добавил он, хотя взгляд, обшаривавший меня, говорил совсем другое.
Я поставила перед ним миску с лапшой. Едва не расплескала – дрожали руки. Нет, надо что-то делать с этим безобразием, ладно краснею, как институтка, но что все из рук валится – вовсе никуда не годится. Этак недолго и соль с сахаром перепутать… впрочем, тут нет сахара.
– Поешьте. Станет легче.
Он обхватил миску ладонями, будто греясь, с сомнением разглядывая мою стряпню. Ну да, наверное, для непривычного человека суп с лапшой выглядит странно. Да если еще с похмелья мутит…
– Пахнет курицей. А сегодня пост.
– Так ведь болящие от поста освобождаются."
"Альбин рассмеялся и тут же оборвал смех, поморщился, потирая висок. Снова с сомнением посмотрел в тарелку.
– Мне попробовать, чтобы вы убедились – не отравлено? – с невинным видом поинтересовалась я.
Он зыркнул недобро и сунул ложку с супом в рот.
Я улыбнулась, наблюдая, как меняется выражение лица Альбина. Поставила на стол кружку.
– А это чай на травах. Сбегать за медом?
Он закивал – рот был занят супом.
– Сбегай. Люблю сладкое. – Альбин принюхался к травяному настою. – Что тут намешано?
– Душица, чабрец, зверобой.
– Я же не кашляю.
Я улыбнулась – обнаружить, что он не только меня слушал, но и запомнил, о чем шел разговор, оказалось неожиданно приятно.
– Душица уменьшает тошноту, зверобой снимает спазмы, в том числе в сосуд… в голове, чабрец уменьшает раздражительность.
На самом деле от похмелья нет панацеи, и травы тут не спасут, но одно немного поможет, второе чуть облегчит состояние, а там, глядишь, и на человека похож станет.
Пригубив чай, Альбин бухнул в кружку полную ложку меда прежде, чем вернуться к супу. В самом деле сластена, надо же…
– И правда мутить меньше стало, – сказал он, протягивая мне пустую миску. – Нальешь еще, красавица?
– Конечно.
