– Мы не на войне, – улыбнулась я. – Но намек поняла.
Эгберд, перемахнув через плетень – видать, чтобы снова не проходить через дом и не возиться с засовами – двинулся к конюшне. Я вернулась в трактир. Сунула кур в кипяток на пару минут, чтобы легче было ощипывать. В предыдущей жизни мне ни разу не приходилось этим заниматься, хотя теорию я знала. Но, как и с огнивом, руки помнили, что делать, так что управилась я куда быстрее, чем ожидала.
Дома я бы разделала курицу на куски. Грудку – обсыпать специями, а в ближайшие дни просто быстро обжарить или сготовить в сливочном соусе.
Удобно с ней: пять минут – и готово горячее. Крылья отложила бы в морозилку, чтобы, когда накопятся, зажарить их с соевым соусом и медом, к вину или пиву. Из ног вышло бы второе, а все оставшееся как раз и стало бы бульоном. Но тут куры беговые, жесткие, за пару минут и даже за полчаса не сготовятся. И у меня по-прежнему не было даже сковородки, не говоря уж о холодильнике, так что, опалив, выпотрошив и промыв тушки, я просто сунула их вариться в котел.
"
"И раз уж все равно ждать бульон, можно прямо сейчас заготовить лапшу. Мука, соль и яйца. Тех трех, что у меня остались с утра, хватит, чтобы и про запас сделать. Готовую лапшу я оставила до утра подсушиться на столе, котел с бульоном, накрыв крышкой, приподняла над углями, чтобы не остывал, но и не кипел, и с чистой совестью отправилась спать.
Я боялась, что, заснув поздно, просплю, и гости поднимутся раньше меня, но организм, привыкший вставать затемно, не подвел и в этот раз.
К тому времени, когда люди купца начали запрягать лошадей и выносить из комнат добро, которое поостереглись оставить на телегах, я успела закончить все утренние дела. Стол был чист, излишек сухой лапши убран в горшок и накрыт крышкой, котел с бульоном остывал в кладовой, сейчас я взяла немного – только чтобы хватило накормить Альбина и наших охранников – а над очагом томилась перловка и тихонько булькал гороховый суп.
Подать в обед к нему просто хлеб – он удался вчера на славу, пышный, душистый – или сделать сухарики? Или гренки с чесноком?
Мои размышления прервал появившийся Альбин. Правильно нашел время, чтобы выбраться из комнаты: купец и его люди уехали, прекратились суета и гомон, стало тихо. Наверное, мне стоило изобразить удивление, но я не удержалась от улыбки, увидев его. Да уж, похмелье никого не красит.
