И главное – Эгберд и его отряд. Да, обидно, что все это затеяно не только ради меня, и что принц… в смысле, герцог на абрикосовом коне не прискакал спасать меня сам, но, в конце концов, мне шашечки или ехать?
Глава 31
У меня достаточно причин быть благодарной Альбину, потому можно и пожертвовать парой часов сна. Дома я вообще забыла, когда высыпалась, так что ничего страшного. На ощупь выбравшись в зал, я запалила ветошь от углей, зажгла свечу, сгребла угли в сторону. Убрала золу, подкинула дров, оживляя огонь.
Поставила греться воду.
Вот только хватит ли у меня духа отрубить голову курице? Вечная дилемма человека, который любит мясо, но предпочитает, чтобы живность убивал кто-то другой. Я взвесила на руке топорик, колеблясь, и вздрогнула, когда по лестнице прошуршали шаги.
– Чего не спится? – поинтересовался Эгберд.
Я неопределенно пожала плечами, не зная, что ответить. Впрочем, ответа и не требовалось.
– Много услышала? – В его взгляде мне почудилась насмешка, точно ждал, как я буду выкручиваться или оправдываться.
И потому оправдываться я не стала, хотя смотреть ему в лицо было неловко.
– Достаточно, чтобы понять, что утром у нас будет гость в жутком похмелье. Вы не поможете мне зарубить пару кур? Горячий бульон с утра – милое дело в таких случаях.
Еще хорош хаш – густой пряный суп, фактически неостывший холодец с рубцом. Но ни свиных, ни говяжьих ножек, ни сам рубец мне сейчас не добыть ни за какие деньги, никто не будет резать скотину в самом начале лета.
– Думаешь, оценит? – поинтересовался маг.
– Не знаю. Зато знаю, что похмелье не улучшает характер. Завтра с утра начнут уезжать гости, будет шумно, а на больную голову и вовсе невыносимо. Лучше пусть будет занят едой, чем ищет, на ком бы сорвать раздражение.
Я вышла на задний двор, Эгберд не отставал.
– Завтра постный день. Какая курица?
– Путешествующим, детям и больным разрешено не поститься. Один больной завтра будет точно.
Но бульона я наварю побольше, мало ли, путешествующие тоже нагрянут.
Ну и перловку, как собиралась, поставлю, но это уже с утра.
Он хмыкнул.
– Убедила. А чего сама кур не зарежешь?
– Руку не набила, не хочу живность зря мучить. Обычно этим всегда занимался батюшка, сейчас – Фил. Не будить же его?
– Хорошо. – Эгберд открыл дверь в курятник. – Топор верни на место, без него обойдусь.
Закудахтали куры, разбуженные светом, и снова затихли. Маг вручил мне две безжизненные тушки.
– К слову, на войне тоже разрешено не блюсти пост.
