Об ожоге на половину лица напоминала лишь тонкая, как у ребенка кожа, особенно заметная на контрасте с щетиной. Забывшись, я шагнула навстречу – коснуться, ощутить этот контраст кончиками пальцев, губами. Убедиться, что все виденное вчера осталось воспоминанием, которое скоро сотрется.
Я обругала себя – человек только-только со смертного одра поднялся, а у меня одно на уме. Отвернулась, чтобы скрыть запылавшее лицо, но смешок Альбина показал, что уловка не удалась.
– Накормишь? – спросил он, подошел близко, слишком близко, вроде бы не касаясь, но его присутствие за спиной я словно ощутила всем телом.
– Знаю, что не ко времени, но живот к хребту прилип, – добавил он.
Так непривычно было, что он просит, а не приказывает.
– Конечно. Садитесь, сейчас согрею поесть.
От ответной улыбки перехватило дыхание. Альбин не сводил с меня глаз, будто в целом свете не было ничего важнее. Но когда я подошла подать еду, спросил очень тихо и очень серьезно:
– Где мы можем поговорить так, чтобы нам не помешали?
Сердце ухнуло в пятки, пропустив удар, а потом заколотилось, как ненормальное.
Зря я надеялась, что он сделает вид, будто ничего не понял.
– Просто поговорить, – сказал Альбин, видимо, не так истолковав мою растерянность. – Я не имел в виду ничего неподобающего.
Может, не надо? Я ведь по-прежнему не знаю, как поступить. Фил назвал меня божьей посланницей, но то Фил.
– Простите, у меня много дел.
Альбин жестко усмехнулся, на миг став тем человеком, который велел мне ложиться и задирать юбку.
– В таком случае, я уезжаю прямо сейчас.
Я охнула.
– Но целитель велел…
Целитель запретил ему даже думать о том, чтобы влезть в седло. Велел провести в постели еще два дня и на третий послать за ним, чтобы осмотреть и решить, выздоровел ли раненый, или ему стоит еще поберечься."
"– Да плевать я хотел, что там эта клистирная трубка велела!
Такое пренебрежение не просто покоробило, я едва удержалась, чтобы не надеть Альбину на голову миску с супом.
– А ты ничего не забыл?
– Не забыл, я его с пеленок знаю.
Сэр Макс со всеми обходится, как с несмышлеными детьми, а я давно не ребенок.
– Он тебе жизнь спас, между прочим! – рявкнула я. Тарелка встала на стол чуть жестче, чем следовало, суп едва не выплеснулся. – Не способен уважать тех, кто ниже тебя по рождению, так хоть будь благодарен!
– Я благодарен. Но приказывать ему не позволю. Тем более, что жизнь мне спас не только он.
Альбин бросил быстрый взгляд через мое плечо туда, где сидел Джеффри.
