Хотя самогон и из пророщенного зерна можно ставить, в нем образуется достаточно сахаров. Но это дело далекого будущего, если я до него доживу, само собой. Впрочем, как и до все остального. Едва ли из одной картофелины, даже если я ее размножу, уродится столько, чтобы хватило на посадку и на еду в первую же осень. Ничего, я терпеливая.
– И что же это такое? – спросил Альбин.
– Картошка. Картофель, – поправилась я. – Корнеплод, как морковка или свекла. Только другая. Очень крахмалистая и…
Он нахмурился, точно потеряв нить соображения, и я попыталась объяснить:
– Крахмал – это то, что придает хлебу сытность.
– Кажется, яснее не стало, и потому я решила, что нет смысла лезть в дебри, в которых я сама не слишком разбираюсь. – Словом, эта штука, картофель, растет в… – Как же там говорил Эгберд? – На восточных берегах Индии, тех, что недавно открыли. Видимо, корабль, что налетел на скалы, вез ее оттуда. Или привезли оттуда и передарили кому-то, неважно.
Только, если я ничего не путаю, картофель сейчас считается красивым цветком для клумбы. А это еда, сытная еда.
– Что ж, – произнес Альбин, – иногда еда в самом деле дороже золота. Забирай.
– Правда?! Спасибо!!! – Я аж подпрыгнула, ну прямо как в детстве, когда дед мороз приносил под елку подарки. А потом, не удержав восторга, повисла у Альбина на шее.
Я хотела поцеловать его в щеку, но не тут-то было. Его пальцы скользнули мне в косу на затылке, разворачивая голову, а губы впились в мои.
Вырываться я и не пыталась – прильнула всем телом, разом забыв обо всех корнеплодах на свете. Обвила руками шею, перебирала волосы, ласкала губы. Перестало хватать воздуха, шум в ушах заглушил шум моря, но мне было все равно."
"Не отрываясь от моих губ, Альбин опустился на камень, устроил меня верхом у себя на коленях. Легонько потянул за волосы, заставляя отстраниться. Запрокинув мою голову, начал спускаться поцелуями по шее.
Подхватил под лопатки, приникнув к груди. Я застонала – даже сквозь ткань это было слишком. Слишком остро, слишком хорошо. Между ног собиралась горячая тяжесть, и я сильнее вжалась в Альбина там, где наши тела соприкасались, там, где ощущалось его желание.
Он выпрямился, заглядывая мне в лицо, и под этим жарким, полным желания взглядом мне стало все равно, что будет дальше. Я сама потянулась к нему, целуя губы, играя языком, прикусывая.
