И не всегда она соответствует чаяниям родителей.
– Ему незачем! Я давно передал дела Лютеру, наши земли приносят неплохой доход, которым он может распоряжаться на свое усмотрение. Ева, пожалуйста! Неужели тебе не хочется стать графиней?
– Зачем бы мне это? Я довольна тем, что у меня есть.
В самом деле. Мне нравилось то, чем я занимаюсь, нравилось строить планы и видеть, как они воплощаются. Фил прав – надо выкупить таверну, отдать ее ему в распоряжение, и пусть почувствует себя самостоятельным – тесновато ему уже ходить в детях… Я заставила себя вернуться в реальность.
– Графиня-трактирщица? Вам самому не смешно?
Граф сник:
– Я не знаю, как еще просить. Что обещать. У Лютера двое детей, старшему двенадцать… – Его голос упал до шепота: – Будь же милосердна!
Я вздохнула. В конце концов, наверное, это меня в самом деле ни к чему не обязывает.
– Что от меня требуется?
– Подписать обязательства. И пройти чин сынотворения в церкви.
– Но что если просьба герцога останется без внимания? – спросила я.
– Я знаю, что покупаю не спасение сына, а шанс на него. Но выбора у меня нет.
– Покажите документы."
"Я несколько раз внимательно перечитала все, что мне предлагали подписать. Никакого подвоха. Лайгоны признают меня дочерью, потом в церкви совершается обряд. Я становлюсь графиней, но на наследство в самом деле не смогу претендовать – майорат, все достанется Лютеру, старшему. Правда, он будет обязан содержать меня, пока я не выйду замуж…
– Мне нужна еще одна расписка.
Что ни вы, ни Лютер не станете пытаться выдать меня замуж против моей воли.
– Но она не будет иметь силы!
– Неважно. Будем считать ее декларацией намерений.
Смогут ли мои новообретенные родичи претендовать на трактир? Он принадлежит Филу. Опекун Фила – его дядя в Бернхеме. После того, как повязали Гильема, мы все вместе съездили в город. Дядя согласился написать траст, согласно которому я управляла всеми делами трактира в пользу несовершеннолетнего брата.
Само собой, дядя сделал это небезвозмездно – двадцатая часть от прибыли после вычета расходов на его содержание в конце года должна будет перейти ему. Остальное делилось между нами четырьмя, правда, я, как единственная совершеннолетняя, должна была управлять и этими деньгами. Дядя попытался было заявить, что деньги младших должны храниться у него, но мы не согласились.
