Переговоры прошли бурно, девочки, которые при этом присутствовали, сидели с ошалевшими лицами, и даже я узнала несколько новых выражений, но нам удалось настоять на своем.
Так что Лайгоны на трактир и прибыль с него наложить лапу не сумеют. Какие еще подводные камни могут быть? Вроде бы никаких. Кроме одного – Альбину-то это зачем?
Глава 48
– До меня доходили слухи, что его величество был против того, чтобы усыновлением узаконивать внебрачных детей, – осторожно заметила я. – И уж тем более внебрачных внуков вроде меня.
– Насколько я понял, король пересмотрел свои взгляды.
Интересно, почему? Если я правильно понимаю – из того, что мне удалось подслушать – это же лорд Роберт, который покрывал делишки Гильема, был инициатором того запрета? Тогда, возможно, озлившись на кузена, король решил поступить ему наперекор. А озлился он потому, что Альбин и маги, которых он нанял, вытащили все эти делишки на свет божий. Не может ли быть, что Альбин таким образом просто пытается расплатиться со мной?
Дать бы ему по морде этими бумагами! Но Лайгоны здесь ни при чем, и потому я подписала.
– Поехали в церковь, – сказал граф.
– Сейчас?
– Да, чем быстрее мы с этим покончим, тем лучше.
Теперь он походил на жениха, которому навязали немилую невесту и который хочет как можно быстрее завершить все формальности и уехать в загородное имение, да куда угодно, лишь бы подальше от свежеиспеченной супруги.
Я мысленно перебрала дела – могу ли я прямо сейчас бросить все на два с лишним часа? Пожалуй, что могу.
Еда готова, гостей пока нет: все уехали утром, а новые появятся, как всегда, под вечер, Лайгоны, явившись днем, выбились из привычного для нас распорядка.
– Хорошо, поехали.
Сам обряд оказался не слишком впечатляющим – мы трое держали зажженные свечи, священник читал молитвы. Я расслышала «Pater noster11», остальное разобрать не смогла, не зная латыни. Потом мне пришлось преклонить колени перед свежеиспеченными родителями, пообещав любить и почитать их. Встав, я расцеловалась с обоими.
Напутствие священника – кажется, тоже слегка ошалевшего от происходящего – я слушала вполуха, а потому толком не запомнила.
Не поспешила ли я согласиться? Пожалела никогда не виденного двенадцатилетнего сына… теперь, получается, моего племянника. Гильем-то младших бы не пожалел. Но, наконец, все закончилось. Священник благословил нас на прощание, и можно было возвращаться домой.
Первым, кого я увидела, выйдя из церкви, был Альбин.
