«Подарил» – это, пожалуй, слишком громко. Подбежал, схватил за руку, сунул мне в ладонь нагретый от его собственного тепла камешек и убежал, так ни слова и не сказав. Даже не помню, знакомили ли нас.
Джек снова ухмыльнулся.
– Выбросила поди?
– Потеряла.
Он пожал плечами, дескать, ничего иного и не ожидал.
– Говорит как по писаному, – задумчиво повторил Альбин. – И что, никому не интересно, кто ее мог научить? Никто не услышал разницы между речью деревенских девок и ее, а услышав, не задумался?
– Да кто больно слушал-то? – растерялся Джек.
– Трактир на отшибе, там из деревенских, почитай, и не бывает никто. Отец ее, правда, захаживал в деревню, в церковь, само собой, всей семьей, но больно много не разговаривали… поди, от купцов нахватались, те люди ученые.
Отчасти действительно от купцов. Человек, умеющий править кораблем, должен быть как минимум образованным. И те, кто приходили посуху, часто отличались от наших деревенских соседей не только манерой одежды, но и речью. Однако отец говорил, что его, бирюка деревенского, человеком сделала мать Евы.
Я не слишком верила, что какие-то пять лет могут сильно изменить манеры и говор: Фил, вон, до сих пор порой срывался на просторечный жаргон. Но отец Евы действительно старался говорить правильно и наставлял остальных детей. Имоджин разговаривала вовсе не так, как он, хотя и старалась подражать мужу.
– Еще скажи, что читать умеешь? – ухмыльнулся Альбин, разглядывая меня.
– А как, по-твоему, постояльцев рассчитывать? – огрызнулась я.
– Запоминать, что ли, кто из дюжины сколько съел и выпил за вечер и за утро?
Не стоило, наверное, так себя вести, да и «тыкать» – но сохранять вежливость с человеком, который так себя со мной вел… Он же сказал: повесит – при этой мысли в желудке свернулся ледяной ком – так что и терять нечего.
– В деревенской таверне хозяин запоминает, – в тон мне ответил Альбин.
– Значит, у меня память девичья. Я записываю.
Выцарапываю на дощечке, залитой воском, если уж на то пошло. Бумага дорога, да и откуда ее добудешь в деревне?"
"– Девичья память – удобная отговорка, – ухмыльнулся Альбин.
– Но если не вспомнишь сейчас, придется вспоминать под кнутом. – Он провел кончиками пальцев мне по щеке, спустился на шею. – Жалко будет портить такую кожу.
Меня снова затрясло.
– Нечего вспоминать! Меня никто не нанимал! Я ничего не знаю. Не знаю никакого сэра Роберта как-его там! Я не убийца!
– Не знаешь младшего брата своего лорда? – ухмыльнулся Альбин.
