Все четверо носили мечи, еще одно свидетельство достатка и, скорее всего, благородного происхождения.
Что за гостей принесло к нам в этот раз? Духовных собратьев Гильема или компанию наемников, покинувших одного нанимателя в надежде найти другого? Впрочем, едва ли мне так повезло.
– Что угодно господам? – повторила я.
– Поесть найдется, хозяюшка? – спросил старший. – И комнату. Вчера не рассчитали, пришлось в лесу ночевать, второй раз мы такую ошибку не повторим.
Вообще-то они вполне могут заночевать в деревне, до нее всего-то лига.
Но не отсылать же гостей к конкурентам.
– Найдется, – поклонилась я, лихорадочно соображая, чем бы их быстро накормить.
С улицы донеслось ржание.
– Как поступить с вашими лошадьми? Поставить в конюшню и насыпать им на пенни овса или пустить гулять на лугу через дорогу? – поинтересовалась я, про себя радуясь, что это дает мне немного времени подумать. – Милорд герцог разрешает пасти там скот.
Фил, даром времени не теряя, вынырнул из кладовки и начал складывать в очаг дрова.
Вытряхнул из особого мешочка трут, но прежде чем успел положить на поленья, старший сбросил с ладони язычок огня. Дрова занялись мгновенно.
Воин-маг. Интересно, как получилось, что его четверка осталась без нанимателя? И, может, удастся с ними договориться?
Я отогнала эту мысль. Не может быть, чтобы нам так повезло. С другой стороны, после всего, что на нас обрушилось в последние месяцы, должно же было хоть немного повезти?
– Коней мы сами расседлаем и стреножим, пусть погуляют, – сказал старший.
– Если у вас есть, что поесть. А то, смотрю, над очагом котлы не висят.
– Через четверть часа будет, что поесть. – В моей голове, наконец, сложилось меню. – Яйца с зеленым луком в лав… тонкой пресной лепешке.
– На лепешке? – переспросил старший.
Крестьяне, а иной раз и господа до сих пор подавали еду не в тарелках, а на хлебе. Бедные свой хлеб, конечно, съедали, господа отдавали слугам или нищим. Но у нас была посуда: в конце концов, похлебку на ломоть не нальешь и гостям не поставишь котелок на стол, чтобы черпали одной ложкой по очереди в порядке старшинства.
– В лепешке, – уточнила я. – Пшеничной. Она тонкая, как бумага, и в нее можно завернуть еду."
"Пшеничная мука у нас была, хоть и готовили из нее лишь по особым случаям. Белый хлеб – господам. Но эти постояльцы были не из простых, хоть руки и выдавали привычку к работе.
Услышав про лепешку, в которую заворачивают еду, старший изумленно поднял брови.
