– И сам король спустится с трона, приедет сюда и скажет Гильему, что нехорошо обижать сирот, – не удержалась я от ехидства.
Сестра вспыхнула.
– А может, завтра наступит конец света, и господь отделит агнцев от козлищ и воздаст всем по заслугам, – поддержал меня Фил.
Бланш буркнула что-то себе под нос, кажется, ругательное, но я предпочла не заметить. Не до того сейчас.
– Хватит, я поняла, – сказала она. – Но вы нас оттуда заберете, когда все закончится.
– Конечно. Неужели мы оставим вас у чужих? – Я притянула сестру к себе, гладя по голове.
Бланш вывернулась, она вообще росла неласковая. «Как не родная», – вздыхала порой Имоджин. Джулия открыла рот, но ее опять перебили. Кто-то громко и уверенно постучал в дверь, и мужской сильный голос произнес:
– Хозяева, есть кто?
Я подхватилась, сорвала с гвоздя кожаный передник: такому не страшно и если пиво прольют, и от горячей похлебки защитит. Выскочила в зал, пытаясь разглядеть гостей, но в первый миг увидела лишь широкоплечий силуэт, стоящий в дверном проеме против дневного света.
– Что угодно господину? Господам, – поправилась я, когда мужчина прошел в зал, и за его спиной вырисовался еще один… нет, не один.
Глава 13
Их оказалось четверо.
Старшему, тому, кто вошел первым, я бы дала лет сорок пять по нашим меркам. Заметная проседь в русых волосах, морщины у глаз и жесткие складки у рта. Трое остальных выглядели немного старше Альбина.
У вошедшего следом за первым на виске виднелся шрам от ожога и выделялась седая прядь – серебро казалось особенно заметным среди золотистых кудрей, обрезанных по плечи.
Похоже, не хватило целителя, как мне сегодня, вот и остался рубец, а волосы на месте былого ожога потеряли цвет, хорошо хоть вообще отросли.
Двое остальных выглядели братьями. Не двойняшки, но очень похожи друг на друга, и разница в возрасте от силы пара лет. Старший стянул волосы в хвост на затылке, второй заплел на висках в косички, которые скрепил сзади, позволив остальному свободно струиться по плечам.
Такими волосами, конечно, грех не похвастаться: густые, того очень светлого пепельного оттенка, что в нашем мире способен создать не каждый парикмахер.
Все четверо были одеты дорого. Коричневые плащи безуспешно пытались притвориться скромными, но выделка шерсти говорила сама за себя, даром что на плаще старшего виднелась заплата. Да и яркая синева – хотя наряд младшего из братьев успел подвыцветь – зелень, и алый цвет одежд показывали, что за них выложили немало.
