После смерти отца Евы все посыпалось. Лишившись поддержки родителей, младшие попытались найти опору в старшей сестре, а она не выдержала. Да и многие бы выдержали на ее месте?
Я отогнала эти мысли. Мертвых не воскресить, живым остается жить дальше.
– Что ты собираешься делать? – поинтересовалась Бланш, разгибаясь над грядкой.
– Химичить, – улыбнулась я и едва сдержала смех, глядя на ее недоуменное лицо.
Глава 15
– Что такое «химичить»? – спросила Бланш.
– Это… – и что же ей ответить? – Словом, если все получится, у нас будет свечка, которая не воняет и не коптит.
Сбегай-ка за уксусом и ведром под холодную воду. И еще ветоши принеси. – Прихватки-то я и забыла.
Бланш умчалась, а я принялась разводить два костра, один под эксперименты, второй – отжигать котелки. Я боялась, что не справлюсь с кресалом и трутом, но руки помнили, что и как. Когда сестра вернулась, уже разгорался второй костер и я подкладывала поленья. Пристроила в него ненужные пока котлы, чтобы отгорела копоть, и, перейдя к соседнему костру, начала «химичить».
Значит, нагреть и немного выпарить щелок, добавить примерно вдвое меньше жира, для этого я взяла сальные свечи, которых у нас было с избытком – и мешать, мешать и мешать, снимая пену, пока не получится нечто, похожее на клей. Для начала я взяла совсем небольшое количество компонентов, и потому что не была уверена в результате, и чтобы быстрее управиться. Да, я помнила, что скорость химической реакции зависит от концентрации веществ в смеси, а не их объема, но, кроме того, она зависит и от площади соприкосновения реагентов, для того и надо все время мешать, а проделать это в небольшом котелке проще.
Я вручила Бланш палку, велев перемешивать, и, взяв другую, занялась котелками. которые пора было перевернуть, чтобы один бок не деформировался от перегрева.
– Оказывается, «химичить» – это жутко скучно, – пожаловалась сестра через какое-то время. Даже полоть веселее.
Я рассмеялась. Что-то похожее я сказала маме когда-то.
Помнится, в тот вечер я сидела над учебником, написанным так, словно автор специально старался изложить суть позамороченней, и, вспомнив весь невеликий запас русского нецензурного, рассказывала стене передо мной все, что я думаю об авторе, учебнике и химии вообще, не вспомнив, что мама на больничном и потому уже дома, а не на вызовах. Спохватилась я, лишь когда на кухне перестала шуметь вода и мама прислонилась к дверному косяку, насмешливо на меня глядя.
