Десять дней, девять ночей (СИ)

А еще он мастер на все руки и очень часто меня выручает.

— Давай помогу… — забирает у меня сумку, — напроситься на чай можно?

Остаться с ним наедине я не боюсь, уверена, приставать не будет, хотя он несколько раз намекал, что не прочь «замутить». Не думаю, что он говорил это серьезно, он часто так прикалывается.

— У меня пирожки есть. Будешь?

— Хозяюшка ты моя… Не жена, а мечта! Давай сюда, будем пробовать, — подмигивает Рома.

— Это мама напекла. Угощайся, — ставлю перед ним тарелку с пирожками и сажусь напротив.

Мама заметила, что я немного похудела, теперь пичкает меня своей стряпней. А когда мне есть? Весь день на бегу, перекусить некогда, а вечером наваливается такая тоска, что кусок в горло не лезет.

— Ммм… Божественно… — закатывает он глаза, — не теща, а мечта!

— Рома, прекрати! — смеюсь я.

За это он мне и нравится, умеет поднять настроение.

— У мамы на даче. Не сидеть же ему одному дома летом, — отвечаю я. — А у тебя как дела? Девушку нашел себе?

Рома откидывается на спинку стула и вытягивает в проход свои длинные ноги.

— Нет, тебя жду, Катя… — ерошит рукой волосы, — ну правда, когда уже согласишься пойти со мной на свидание!

Кружка с чаем замирает в моей руке. Не совсем понимаю, насколько он серьезен. И как к этому относиться. Поэтому решаю отшутиться.

— Терпение, мой друг, — лукаво улыбаюсь, — когда-нибудь соглашусь.

Встаю к раковине, чтобы ополоснуть кружку и чувствую покалывание вдоль позвоночника от его взгляда. Я знаю, сейчас он смотрит на меня оценивающим взглядом.

— Кать, давай в кино сходим, — вдруг говорит он.

— Давай… — неожиданно для себя самой соглашаюсь я, — только не ужасы… и не последний ряд.

— Договорились… В пятницу?

Позже, после ухода Ромы, принимаю душ и, упав на кровать, открываю ЕГО фото. Даже в мыслях не позволяю себе произносить его имя. От этого набора букв сразу ком в горле встает.

— А меня на свидание пригласили, — говорю я фотке, — и я согласилась… В пятницу пойду с Ромой в кино, — с сарказмом улыбаюсь и продолжаю, — мне кажется, я ему нравлюсь, он на меня та-а-а-к смотрел, будто хочет меня трахнуть, — приближаю его лицо на телефоне, — как думаешь, дать Роме или не дать?.

Утыкаюсь мокрым лицом в подушку, глуша ей рвущие душу рыдания.