Десять дней, девять ночей (СИ)

Я как будто проснулась и почувствовала, что моя сердечная мышца еще функционирует, а не лежит в груди холодным камнем, лишь ночами напоминая о себе тупой болью.

— Ничего, — кладу руки Роме на грудь, ласкаю его холодными ладонями через ткань рубашки — поло и начинаю медленно, одну за другой, расстегивать пуговицы.

Волна ярости поднимается во мне, заставляя действовать смелее. Я сделаю это, чего бы мне это не стоило. Докажу, что могу быть женщиной не только с НИМ.

Помогаю Роме стянуть рубашку через голову и, не мешкая сама, стягиваю с себя кофту и остаюсь перед ним в бюстгальтере.

Парень, судя по виду, несколько удивлен моими действиями. Я быстро расстегиваю и снимаю джинсы, помогаю Роме с ремнем, расстегиваю ширинку и спускаю его брюки.

Я смотрю на него, он смотрит на меня. Скольжу взглядом по его фигуре, отмечая мельчайшие детали. Плечи уже, мышцы видно, но они не так прокачаны, как у НЕГО, кожа светлее и совсем нет волос на теле.

— Рома, обними меня, — зажмуриваюсь, борясь с подкатывающей паникой.

Мужские руки поднимают меня, несут на кровать. Я не перестаю целовать его в шею, гладить руками. Хочу утонуть в нем, раствориться, чтобы вытеснить из сердца, из головы надоевший образ.

Рома трясущимися руками снимает с меня лифчик. Буквально пожирает глазами грудь, касается ее, слегка сжимает, пощипывает сосок. Я пытаюсь максимально расслабиться, но чем больше думаю об этом, тем сильнее зажимаюсь.

— Рома, возьми меня уже… — молю я.

— Да — да, сейчас, Катенька, сейчас, — он торопливо стягивает с себя боксеры. Свои же трусики я сама снимаю.

Откидываюсь на подушки, тяну парня на себя. Чувствую, как в бедро упирается твердый член. Еще пару секунд и все. Я изменю ему. Освобожусь и забуду.

— Ты такая красивая, Катя. Хочу тебя… — тянет он, прикусывая сосок.

Его рука опускается на промежность, пальцы пытаются раздвинуть складки, чтобы проверить мою готовность.

Господи, да кому и что я пытаюсь доказать. Кому это надо? Зачем? Мне? Чтобы сгорать от стыда на утро?! Или Андрею?! Да срать он на меня хотел! Наверное, уже и имени моего не помнит.

Да и чего греха таить, не хочу я никого после него. Рано еще. Еще даже рана не зарубцевалась.

— …Катя?..