Десять дней, девять ночей

От неожиданности и переполнявших меня эмоций я громко всхлипываю, а Андрей прикусывает мочку уха и хрипло шепчет на ухо:

– Хочешь меня…

– Ты меня тоже… – отвечаю ему в тон, покачивая бедрами в такт движениям его пальцев.

– Сстерва! Расстегни ремень! – командует он.

Дважды мне повторять не надо. Торопливыми движениями выполняю его приказ, расстегиваю ширинку и осторожно освобождаю член из боксеров. Он большой, совсем не такой, как у бывшего мужа. Другой размер, форма, головка. Поглаживаю его аккуратными движениями вверх – вниз, мне нравятся эти новые ощущения гладкой тонкой кожи у меня в руке.

К Владу я редко прикасалась руками, только, когда он сам просил. Нет, неприятно не было, просто даже не думала об этом. С Андреем все иначе. Хочется всего и сразу. Трогать, вдыхать его запах, попробовать на вкус.

Я продолжаю ласкать его рукой, а в голову вдруг приходит шальная мысль:

– Я хочу облизать его… – поднимаю голову и натыкаюсь на тяжелый взгляд мужчины.

– В следующий раз, – цедит сквозь губы, достает из кармана рубашки презерватив, разрывает зубами фольгу и быстро раскатывает его вдоль члена.

Приподняв мои бедра, резко опускает вниз, входя в меня до упора.

Замирает на секунду, а затем начинает ритмично насаживать меня на себя, не отпуская моего взгляда.

– Нравится?

– Да, – говорю на выдохе."

"И мне действительно нравится, хочется, чтобы это длилось вечно. Его властный взгляд подчиняет, и одновременно разжигает страсть. Внизу живота нарастает истома, мне становится жарко, не хватает воздуха.

Я хватаю его открытым ртом. Хочется снять всю одежду и с себя, и с Андрея, почувствовать пальцами не ткань его рубашки, а покрытую испариной горячую кожу. Внезапно он останавливается, снимает меня с себя и, словно прочитав мои мысли, приспускает лямки моего сарафана, освобождая грудь. Облизывает языком сосок, берет его в рот, посасывает, прикусывает. Я зарываюсь руками в его волосах. Одновременно ласкает пальцами вдоль складок. Я теряю голову, пытаюсь развести ноги еще шире, хотя шире, кажется, уже некуда. Прогибаюсь в спине, прижимаю голову Андрея к себе со всей силы. Сдерживать стоны становится все сложнее… Его пальцы вытворяют что-то невероятное…

– Только не останавливайся… Умоляю…

Но, вопреки моим мольбам, его пальцы останавливаются. Я протестующе хнычу, а он тихо, но властно:

– Сама…

Я непонимающе хлопаю глазами, никак не могу понять, чего он хочет от меня.