Десять ночей с бывшим

Неужели моя беременность такой козырь в их грязных играх? Они и правда нашли, чем прищучить Шалаева? Его одержимость тем, чтобы «загнать» в меня ребенка была такой сильной?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Я не понимаю… - я оперлась на руку Давида, изображая слабость, хотя внутри меня взрывались вулканы и что-то бешено грохотало. - Почему я? От него больше никто не залетал?

- Залетали и так же быстро вылетали на аборт, - покивал Давид. - Поэтому мы и не делали на это ставку.

Думали, ему важна именно ты. Он давно бесился, когда о тебе заходила речь. Как будто после вашего расставания еще что-то осталось. И мы решили попробовать…

- Да, как интересно… Давид, принеси мне воды, пожалуйста. И забери все, что доктор написала.

Мне нужно было время, чтобы подумать.

Я не такая умная, как Алекс. Мне не суметь построить сложный план. Но все, что я сейчас знала: у меня внутри его ребенок. И он хочет этого ребенка так, что готов на все.

Человек, который обманом завлек меня и… я не могу сказать, что изнасиловал.

Иначе он трахнул бы меня в первую же ночь. Нет… Он делал так, чтобы я сама умоляла его. Он показывал мне, каким сладким может быть грязный секс. И сейчас я была посередине между сладостью и грязью. И в сексе, и в жизни. И мне надо было сделать выбор.

- Давид… - сказала я, когда он вернулся. - Ты мне тогда, когда я попросила, принес ведь не настоящий «постинор»?

- Конечно, нет.

Я медленно выдохнула.

- Давид… - я долго подбирала слова, чтобы они прозвучали искренне.

- Спасибо тебе за то, что спас нашего малыша.

- Нашего? - Он просиял.

- Конечно, нашего. Но можно я кое-что у тебя попрошу? Вы ведь держите Алекса в том же доме, что и меня?

- Да.

- Сделай мне, пожалуйста, один очень-очень дорогой подарок, и я клянусь, что стану самой лучшей женой на свете.

- После того, как тебя Шалаев разогрел, ты и так станешь лучшей, - хмыкнул он едва слышно, поднимая меня с банкетки и жамкая за задницу с правом хозяина.

Мое исказившееся лицо он уже не увидел.

Зря.

Алекс. Это любовь?

Последние недели я жил в режиме робота. Улыбающегося, когда это требуется, хмурящегося, когда кто-то косячит и равнодушного во все остальное время очень эффективного робота. Оказалось, что так гораздо легче работать. Я успевал разгрести всю ежедневную рутину и все срочные дела, откусить серьезный кусок от дел, которые лежали на «когда-нибудь», пошпионить для Кольцова, сходить на обед и еще трахнуть Милену на закуску.