Десять ночей с бывшим

Его рука сползла ниже, накрывая мое горло, сдавливая его совсем легко, несильно, но я почувствовала, как прерывается дыхание, а глаза Алекса вспыхнули похотью.

Рука стекла еще ниже, накрыла грудь, пальцы крутнули сосок. Легли на живот.

Алекс резко отбросил полотенце в сторону, оставляя меня обнаженной на коленях перед ним.

- Ты сейчас пойдешь в мою спальню, - хрипло проговорил он, и я почувствовала, как капелька пота потекла по моей спине. - Ляжешь на кровать, возьмешься за спинку и раздвинешь ноги. И с этого момента ты будешь делать все, что я тебе скажу.

Беспрекословно. Без колебаний.

- А то что? - Бормотнула я едва слышно. В глубине души все сопротивлялось моему решению. И его приказ никак не помогал мне смирить это чувство, как я ни старалась.

- У тебя будет всего три предупреждения. После третьего ты отправляешься на пустырь, а в «Голд-Элит» будет работать кто-то, кто умеет отвечать за свои слова и соблюдать договоренности. Иди.

Медленно, медленно, медленно, потому что руки и ноги налились будто свинцом, я поднялась под его взглядом.

Ощущая его физически хоть и глядя. Выпрямилась, опираясь на колено. Откинула голову. Встала. Прошла к выходу из гостиной, отчетливо слыша горячее быстрое дыхание Алекса. Я не сомневалась, куда именно он смотрит. Он всегда говорил, что ему нравится моя попа… Господи, ведь теперь ничто не мешает ему сделать и то, от чего он остановил насильника!

Пока шла по коридору, с трудом удерживалась от того, чтобы ускорить шаг, но пришлось кусать губы, чтобы не расплакаться.

Шлюха. Шлюха Сонька.

Как я умудрилась, дура такая? Как?

Я ведь была уверена…

Где «хозяйская» спальня в этом доме я помнила. Огромное помещение на втором этаже с панорамным окном за спинкой кровати. Оттуда открывался потрясающий вид на лес. Летом шумели зеленые деревья, осенью захватывало дух от пылающих оттенков красного и желтого, зимой густой снег добавлял уюта утрам под теплым одеялом, а сейчас, весной, голые ветви тянулись к серому небу и таяли сугробы, подточенные первыми ручьями.

Было серо и безнадежно.

А в темноте еще и страшно.

Теплое дерево под босыми ступнями сменилось мягким ковром, и я подняла взгляд, чтобы увидеть место моего будущего позора.

Огромный траходром, гордость Шалаева.

Застеленный белоснежным бельем, без единой складочки. Полутьма спальни освещалась только двумя ночниками на тумбочках с обеих сторон от необъятной кровати.

Спинка ее была в виде решетки, и я помнила, что Алекс намекал, что не просто так.