Десять ночей с бывшим

Вытрахаю всю душу.

Пока она большими глотками пила кофе, я подошел сзади и скользнул ладонью под вырез халата. С удивлением заметив, что ее соски уже стоят по стойке смирно. Прислонился щекой к ее щеке и усмехнулся, когда Соня резко сжала бедра.

Мои пальцы гладили ее съежившиеся сосочки ласково, легко, и я слышал, как учащается Сонино дыхание. Раньше так не было. Кажется, я что-то разбудил в ней.

Совершенно точно.

Когда моя рука скользнула вниз, дотронувшись до ее лобка, моя скромная девочка автоматически развела ноги.

Спохватилась тут же, но было поздно, и она только заперла мою ладонь там, где было уже жарко и влажно.

- Хочешь, значит… - сипло проговорил я.

Подхватил ее со стула, загнул на стол и задрал халатик, открывая упругую нежную попку. С размаху воткнул в пизду два пальца, и они вошли легко, с развратным хлюпаньем. Вжал голову Сони в стол и горячо, жадно, бешено, не размениваясь на нежности, отдрючил ее дырку, пока она цеплялась за все подряд, стонала в голос, извивалась и перебирала ножками как норовистая кобылка.

- Надо было тебя сразу отжарить как следует, на первом же свидании, - ухмыльнулся я, поправляя с готовностью вставший член. - Меньше было бы мороки с ханжеством твоим. А твое ебучее уважене нахуй сдалось, только время зря потратили.

Соня тяжело дышала, сползая со стола обратно на свое место. Руки ее, поднимавшие чашку, мелко тряслись. Глаза, однако, оставались опущенными. И она молчала.

Так или иначе, но на работу надо было идти.

Но в отличие от вчерашнего дня, сегодня сосредоточиться на работе не получалось. Может быть, потому что остались только рутинные вопросы, и мой мозг, лишенный вызова, доставал и показывал одну за другой самые горячие вечерние картинки.

Выгнутая спина Сонечки с выступившей испариной, ее стоны охрипшим голосом, ее тугие сисечки, болтающиеся, когда я шлепаю ее по заду, раскрытые складки и тугое отверстие, куда я погружаю пальцы, чувствуя, как она обнимает меня своим горячим нутром, вкус ее соков, сладкий, пряный, как у белого персика…

Я откинулся на кресле, заложив руки за голову и прикрыв глаза.

Нихера не хотел мозг никакие цифры и показатели.