– Столько мне мозг выносил из-за того, что я держу нас в секрете, а сам слился.
– Я вёл себя, как мудак.
Непонятно истории, по какой фантастической причине он улыбается. Пытается заразить своими эмоциями, но я кремень. Меня этим не возьмёшь.
– Безумно рада, что ты наконец разобрался в себе.
– Савельева, – мягко и вкрадчиво шепчет. – Я признаю свою вину."
"Боже, да откуда он такой очаровательно самоуверенный свалился?
У мамы дома где-то звёздочки для первоклашек валялись бесхозные. Знаете, ими прилежных и старательных деток награждают.
Надо бы взять самую огромную звезду и Диме прямо на лоб приклеить. И для братца его захватить. Сразу на родных станут похожи.
– С чем тебя и поздравляю, – улыбнулась во все тридцать два зуба. – Иди порадуйся вместе с друзьями.
Дима хмурится и садится на пол прямо у моих ног. Так близко, что стоит ему шевельнутся и между нами не останется ровным счётом никакого свободного пространства.
Напряжение и волнение пропитывают меня насквозь, мешая здраво думать. Проклятые бабочки в животе.
Стараюсь выглядеть спокойной и непринуждённой, но когда он рядом, то у меня нет шансов.
Надежда умирает последней. Не сдамся на милость этого наглеца, пусть даже не рассчитывает.
– Маш, – гладит по коленке, а потом прижимается к моей ноге губами. – Да у меня голова рядом с тобой не работает, а Ян… он… ему в жизни девчонки не отказывали.
– А тебе отказывали? – и отодвинулась чуть в сторону.
– Есть тут одна, – улыбается и упирается руками в скамейку. Его ладони почти соприкасаются с моими бёдрами.
Заманил в ловушку, гад! – Очень стойкая.
– Порой, недостаточно, – продолжаю злиться на него. – То, что у вас с братом взаимная неприязнь друг к другу – это я понимаю. Но при чём здесь я? Разве хоть раз дала повод в себе усомниться? Вообще не догоняю, почему должна вдалбливать тебе прописную истину.
– Ну я виноват, – тянет меня на себя, лбом прижимаясь к моему животу. – Обещаю, искуплю вину.
Вечно эти парни так, всё обещают и обещают, а толку никакого.
– Дим, – упираюсь руками в плечи Сотникова и чуть отодвигаю от себя.
– Мы взрослые люди. Я прекрасно понимаю, кто ты и не считаю себя твоей единственной. Если ты устал, стесняешься или ещё чего-то, то не вижу смысла продолжать. Нам обоим будет лучше…
– Стоять, – перебивает меня. – Ты меня сейчас бросить пытаешься, Савельева?
Замялась. Громкое слово для нас.
– Ну… или возьмём перерыв.
– Жесть, Маша. Я вообще-то с этой стороны занавеса никогда не был, – злится он, а мне смешно.
