– Я люблю тебя! Зачем тебе эта примитивная отличница, когда есть я?
Боже.
– Серьёзно думаешь, что стану говорить с тобой об этом? Машу даже трогать не смей и Миру оставь в покое, иначе я за себя не отвечаю. Поняла меня?
– Диииима!
Почти ревёт, театрально шмыгая носом. Под чем я был, когда связался с ней?
– Слушай, мы расстались по-хорошему, спокойно. Не усложняй, Филатова.
– Но я правда люблю тебя!
– А ещё Царёва, Тарасова, Строганова и всю остальную футбольную команду, не говоря о прочих мимо проходящих.
– Если я хотела, чтобы ты ревновал?
Тяжело вздыхаю. По её щекам текут слёзы. Настоящие. Тушь размазалась, с помадой та же история.
– У тебя не получилось, Регина. Я к тебе хладнокровен. Понимаешь? Осознай уже своим мозгом, ты встретишь ещё человека, который оценит тебя по достоинству. И это не я. Приведи себя в порядок и успокойся.
Оставляю Филатову и ухожу из университета. На всякий случай проверяю чаты с Машей во всех социальных сетях, но там пусто. Тот единственный случай, когда я рад быть в «чёрном списке» у Савельевой.
Главное, чтобы она с этим делом не сильно затягивала.
К вечеру приезжаю к родителям.
По дороге прикупил подарки для папы и мамы. Отцу новый планшет, маме золотой браслет с её любимыми изумрудами. Не представлял, что выбрать Яну. Мы с ним не очень сильно близки. Знал только одно – братец любит рисовать. Потому заехал в творческое пространство и купил скетчбук ручной работы. Натуральная кожа, пергамент вместо стандартной печатной бумаги. К нему набор карандашей и художественных маркеров.
Чёрт знает, чем он там рисует. Но девушка консультант уверяла, что истинный мастер оценит.
На следующий день мама суетится с готовкой, но никого к себе не подпускает. От помощи отказывается. Мы с отцом и братом украшаем сначала квартиру, потом берёмся за ёлку. Даже в детстве таким не занимались. Между мной и Яном заметно потеплело. Разговариваем вроде как спокойно, да и морду друг другу бить не особо хочется. Только если, чтобы молодость вспомнить.
Шучу.
– Виктор сказал, что ты уволился, – раздался голос отца.
– Ага. Хочу чем-то своим заняться.
Вешаю на ёлку большой красный шарик.
– И сессию сдал на «отлично».
– В точку.
– Кого нам благодарить за такие чудесные метаморфозы? – добродушно усмехнулся папа.
– Машу, – ответил за меня Ян.
Без подколов, как факт.
– Значит, она особенная, – отец похлопал меня по плечу. – До сих пор не простила?
– Нет, – покачал головой. – Скорее всего, бесперспективно.
