– В общем, с того момента мы как-то подружились. А ты, кстати, пропустил её день рождения.
Твою мать! Кажется, страшнее косячить нельзя, но я всё равно умудряюсь портить всё вокруг.
– До меня долго доходило.
– Так, словно ты забрался в страну великанов по бобовому стеблю.
Синхронно смеёмся.
– Ладно, – Ян остановился посреди дороги. – Я должен кое-что сказать.
– Что?
Серьёзно, перебрал в голове все варианты. Например, Ян вполне мог втюриться в Мою Машу.
В принципе, разве может быть что-то хуже этого? Мы с братом только помирились и нашли общий язык.
Но и любимую девушку я не уступлю никому.
– Она не знала про спор.
Минуту. Что?
– В смысле?
– Без смыслов. Просто не знала, я ей ничего не рассказывал. Увидела переписку в твоём телефоне, видео это. Сложила всё в своей голове и ударила в ответ. Ей было больно, Сотня. Ей и сейчас очень больно. Любит тебя мудака.
Слов нужных подобрать не мог. Накрыло осознанием, припечатало. Вот только ни капельки новая информация не облегчала мою задачу. Скорее, наоборот, усложняла.
Но больше я не собирался топтаться на одном месте. Надо ехать к ней. Вызвал такси по бешеному новогоднему тарифу, схватил подарок и полетел к своей Маше.
По пути принялся писать сообщение Нику, где рассказал всю правду про наших обиженных девочек, но телефон невовремя разрядился, пока я там пытался нужные эпитеты и метафоры подобрать.
Мрак!
И вот её дом.
Наш дом, где мы были так счастливы, пусть и очень недолго.
Залетаю в парадную. В лифте меня форменно потряхивает от нервов.
Маша вполне способна тупо не пустить меня на порог.
Звоню в дверь. Сердце отсчитывает глухие удары, словно приближая неминуемую смерть.
Я вижу её. Красивую. Совершенную. Идеальную.
В блестящем красном платье и туфлях на высоких каблуках. Волосы собраны в изящную причёску.
Полирую Машу взглядом. Не могу насмотреться.
– Привет, – выдавил хрипло.
– Это мне? – указывает пальчиком на большую коробку в моих руках.
– Да, – протягиваю подарок. Но Маша отрицательно качает головой. – Маш…
Ставлю коробку у её ног, жадно скользя глазами по изящным лодыжкам.
С мясом отрываю себя от неё.
– Зачем ты приехал?
– Я понимаю, что это мало изменит, Маша. Но я хочу, чтобы ты знала – этот спор ничего не значит.
– Действительно? – щеки Савельевой вспыхнули румянцем.
Боже, да! Хоть какая-то живая реакция, а не тупой беспощадный игнор.
– Для меня он ничего не значил, – медленно проговариваю, делая акцент на каждом слове. – Я бы всё равно был твой, рано или поздно.
