Сперва ночь в его спальне. Она ничем не отличалась от предыдущей и от той, что шла перед ней. Он не мог уснуть. В этом не было ничего необычного."
"Но по какой-то причине… по какой-то необъяснимой, странной причине, он начал думать о книгах.
А потом взял в руки перо.
И вот теперь он в своем «после».
Себастьян посмотрел на Аннабель.
И отвел взгляд. Ему не хотелось думать о том, каким же станет ее «после».
— Хотите, я вам почитаю? — спросил он неестественно громко. Ему просто-таки необходимо сделать хоть что-нибудь, чтобы изменить ход своих мыслей… Кроме того, чтение может ее отвлечь.
— Ладно, — сказала Аннабель, неуверенно улыбнувшись. — Леди Оливия упоминала, что вы великолепный чтец.
Быть не может, чтобы Оливия так сказала!
— Нет, правда? Она так и сказала?
— Ну, не совсем так. Но точно упомянула, что вы заставили рыдать горничных.
— В хорошем смысле, — заверил он.
Она хихикнула. Себастьян почувствовал себя до нелепости счастливым.
— Ну так вот, — начал он. — Глава первая. — Тут он откашлялся и приступил к чтению: — «Неверный свет зари сочился сквозь оконное стекло, а мисс Энн Сейнсбури, свернувшись под своим тощим одеялом, размышляла, как это часто бывало в ее жизни, откуда ей взять денег на еду».
— Так и вижу эту картину, — заметила Аннабель.
Он поднял глаза от страницы:
— В самом деле?
Она кивнула.
— Раньше я рано вставала. Пока не приехала в Лондон. Утром — совсем другой свет. Более… плоский, что ли. И какой-то золотистый. Я всегда считала… — Она внезапно замолчала и склонила голову набок.
Задумчиво нахмурила брови. Совершенно очаровательное выражение! Себастьяну показалось, что стоит ему чуть-чуть постараться, и он увидит ее мысли.
— Но вы-то ведь знаете, что я имею в виду, — вдруг сказала она.
— Я?
Она выпрямилась, глаза загорелись от нахлынувших воспоминаний.
— Вы об этом говорили. Когда мы встретились на балу у Троубриджей.
— На пустоши, — кивнул он. Теперь это казалось неимоверно далеким, прекрасным видением.
— Да. Вы говорили тогда об утреннем свете.
Вы сказали, что… — Она замолчала и отчаянно покраснела. — Впрочем, не имеет значения.
— По правде говоря, теперь мне ужасно хочется узнать, что же я тогда сказал.
— О! — Она быстро помотала головой. — Нет.
— Аннабе-эль, — произнес он, намеренно растягивая ее имя и с удовольствием вслушиваясь в его музыку.
— Вы сказали, что вам хотелось бы в нем искупаться, — быстро и испуганно проговорила она, словно стараясь поскорее освободиться от собственных слов.
