Дрожащими пальцами Себастьян взялся за завязки на ее плечах и потянул, затаив дыхание, когда тонкие ленточки, наконец, упали.
Потом он прошептал ее имя. И еще раз. И еще. Рука его соскользнула с ее плеча на невыразимо прекрасный, сладострастный изгиб ее груди, и он услышал, как Аннабель застонала, сперва тихо и нежно, а затем более громко и хрипло. Аннабель носила очень легкий корсет, но даже он, подталкивая ее грудь вверх, делал ту непередаваемо высокой и круглой.
Себастьян едва не потерял остатки самообладания.
Все это необходимо немедленно прекратить. Это же чистое безумие. Аннабель достойная молодая леди, а он обращается с ней, как…
Себастьян в последний раз поцеловал ее кожу, вдохнул ее горячий аромат… и отступил.
— Я очень сожалею, — пробормотал он. Но на самом деле не испытывал ни капли сожаления. Он знал, что должен бы стыдиться, но даже представить себе не мог, что когда-нибудь пожалеет о том, что обнимал ее так интимно.
Себастьян начал было отворачиваться, поскольку вовсе не был уверен, что сумеет смотреть на Аннабель, не касаясь ее.
И тут заметил, что у нее закрыты глаза.
У него упало сердце, и он мгновенно подскочил к девушке.
— Аннабель? — Себастьян тронул ее за плечо, погладил по щеке. — Что? Плохо?
— Ничего, — прошептала она.
Его рука переместилась на ее висок, к уголку глаза.
— Почему же у вас закрыты глаза?
— Я боюсь.
— Чего?
Она сглотнула.
— Себя. — И открыла глаза. — Того, что могу захотеть. И того, что должна сделать.
— Вы не хотели, чтобы я… — О, Господи, она что, не желала его поцелуя? Он попытался вспомнить.
Отвечала ли она на его поцелуй? Касалась ли его в ответ? Никаких воспоминаний. Он был так полон ею и собственным желанием, что совершенно не помнил, как себя вела она!
— Нет, — тихо проговорила она. — Я хотела. В том-то и беда. — И снова закрыла глаза, но лишь на мгновение. Казалось, она пытается что-то внутри себя восстановить. Потом Аннабель снова открыла глаза. — Вы мне поможете?
Он открыл было рот, чтобы сказать: «Да, помогу. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить тебя от своего дяди, чтобы спасти твою семью и дать твоим братьям закончить школу…» Но потом увидел, как Аннабель указывает на завязки сорочки, и вдруг понял, что она всего лишь просит помочь ей одеться.
И он помог. Завязал завязки, застегнул застежки и, когда Аннабель села у окна, молча уселся у двери.
Они ждали. И ждали. И наконец, когда, казалось, минула целая вечность, Аннабель встала и произнесла:
— Она возвращается.
