Но не успел он придумать никакого подобающего случаю утешения, как понял…
— Вы смеетесь?
Она помотала головой… и расхохоталась в голос.
Он встал.
— Что здесь такого смешного?
— Ваша кузина, — проговорила Аннабель сквозь смех. — Думаю, она пытается вас скомпрометировать.
Ничего нелепее он в жизни не слышал! Но это была правда.
— О, Аннабель, — произнес он, двигаясь к окну с изяществом хищника. — Я и так уже давным-давно скомпрометирован.
— Простите! — Она все еще смеялась. — Я не имела в виду…
Себастьян подождал, но что бы она ни имела в виду, оно потонуло в новом взрыве смеха.
— Ох! — Аннабель оперлась о стену и схватилась за живот.
— Это вовсе не так уж смешно, — произнес Себастьян. Но и сам уже улыбался. Невозможно было сдержать улыбку, видя, как Аннабель смеется.
У нее был необыкновенный смех.
— Нет, нет, — захлебываясь, проговорила она, — я подумала о другом.
Он еще подождал. Ничего. Наконец он не выдержал:
— Не хотите рассказать, о чем именно?
Она снова прыснула, похоже, даже носом, и тут же прижала руки ко рту… нет, закрыла ладонями все лицо.
— Со стороны кажется, будто вы плачете, — заметил Себастьян.
— Я не плачу, — приглушенно ответила она.
— Я знаю. Сообщаю вам на случай, если вдруг кто-нибудь войдет сюда и подумает, что я заставил вас плакать.
Она посмотрела сквозь щель между пальцами.
— Простите.
— Так что же вас так рассмешило? — Теперь он буквально умирал от любопытства.
— О! Просто… прошлой ночью… когда вы разговаривали с вашим дядей…
Он ждал.
— Вы сказали, что хотите вернуть меня к любящей груди светского общества.
— Не самое удачное в мире выражение, — признал он.
— Услышав это, я подумала… — Она выглядела так, будто вот-вот снова расхохочется. — …что не уверена, нравится ли мне эта самая «грудь общества».
— Я тоже встречал места привлекательнее, — согласился он, изо всех сил пытаясь не смотреть на грудь собеседницы.
Услышав это, она еще пуще расхохоталась, отчего место, на которое он так старательно не смотрел, затрепетало.
Что оказало определенный и весьма заметный эффект на некоторые части его организма.
Себастьян замер.
Она смущенно закрыла глаза.
— Поверить не могу, что я сказала это вслух.
Себастьян затаил дыхание. Он только и мог, что смотреть на нее, глядеть на ее полные, розовые, все еще дрожащие в улыбке губы.
Себастьяну хотелось ее поцеловать. Ему хотелось этого больше жизни. Желание поцеловать Аннабель возобладало над разумом, ибо если бы он мог хорошенько подумать, то немедленно отступил бы.
