— Не всегда. Но то, о чем я думаю ночами… — Он на мгновение закрыл глаза, не в силах избавиться от навязчивого запаха пороха и крови и, самое ужасное, от шума.
Она накрыла ладонью его руку.
— Мне очень жаль.
— Сейчас не так плохо, как раньше.
— Вот и хорошо, — она ободряюще улыбнулась. — А как вы думаете, что изменилось?
— Я… — Но он ничего не сказал. В этом он не мог признаться. Не сейчас. Как он может рассказать Аннабель о своем писательстве, если даже не знает, нравятся ли ей его книги? Его никогда не смущало, что Гарри с Оливией считают его книжки ужасными… ну, не сильно смущало… Но если Аннабель они не понравятся…
Это будет практически невыносимо.
— Думаю, дело только во времени, — сказал он наконец. — Время лечит. Так говорят.
Аннабель снова еле заметно кивнула. Ему нравилось думать, что никто кроме него не различил бы этого кивка. А потом она с любопытством посмотрела на Себастьяна, слегка склонив голову набок.
— Что? — спросил он, глядя на изгиб ее бровей.
— Похоже, у нас с вами глаза одного цвета, — зачарованно произнесла Аннабель.
— Значит, у нас получатся восхитительные сероглазые дети, — вырвалось у него.
Глаза ее словно захлопнулись, она отвела взгляд. Черт. Он вовсе не хотел на нее давить. Не сейчас по крайней мере. Сейчас он был просто счастлив. Бесподобно, бесконечно доволен всем вокруг. Он поделился с кем-то своим секретом, и небо не упало на землю. Удивительно, какое от этого родилось восхитительное чувство.
Нет, «доволен» — не то слово. А вот это уже раздражает.
Он всегда и для всего мастерски находит определения, а тут никак не может отыскать подходящего! Он чувствует себя…
Легким.
Невесомым.
Отдохнувшим. И одновременно чувствует себя так, будто ему хочется закрыть глаза, положить голову на подушку рядом с ее головой и заснуть. Он никогда ничего подобного не ощущал.
И вот, пожалуйста, он взял и все испортил! Теперь она смотрит в землю, лицо у нее напряженное, и кажется, с него внезапно сбежали все краски. Вот удивительно, она не изменилась, не побледнела, не покраснела, но кажется какой-то бесцветной.
Бесцветность идет изнутри. Эта мысль разбила ему сердце.
Теперь он совершенно ясно видел, какой будет ее жизнь в качестве дядиной жены. Эта жизнь не сломает Аннабель, лишь медленно высосет из нее жизнь.
Он не может этого позволить. Вот так вот не может, и все.
— Я вчера попросил вас выйти за меня замуж, — сказал он.
Теперь она смотрела в сторону. Не вниз, на ботинки, а в сторону.
У нее все еще нет ответа.
