Он посмотрел на лорда Ньюбури, потом на Аннабель, снова на Ньюбури и наконец повернулся к Себастьяну с полными ужаса глазами. — …Ты же его наследник. Все решат, что ты убил его из-за титула. Тебя бросят в кутузку.
«Скорее, повесят», — мрачно подумал Себастьян. Вслух же произнес:
— Он оскорбил Аннабель.
— Мне все равно, — быстро произнесла Аннабель, подходя к Эдварду. — Честное слово, все равно.
— Мне не все равно.
— Себастьян, пожалуйста, — проговорила она. — Так будет гораздо хуже.
— Подумай, — потребовал Эдвард.
— Так ты ничего не выиграешь. Ничегошеньки.
Себастьян знал, что оба они правы, но он не мог успокоиться настолько, чтобы признать их правоту. Всю жизнь дядя только и делал, что оскорблял его. И всячески обзывал — иногда заслуженно, чаще нет. Себастьян лишь отмахивался, поскольку так уж он был устроен. Но когда Ньюбури оскорбил Аннабель…
Это было невыносимо.
— Я знаю, что я не… то, как он меня назвал, — тихо сказала Аннабель, кладя руку ему на рукав. — И я знаю, что ты тоже это знаешь.
А остальное мне неважно.
Но Себастьян жаждал мести. И ничего не мог с собой поделать. Он чувствовал детское, мелочное желание причинить дяде боль. И унижение. И так уж получилось, что удовлетворяя это желание, он одновременно мог достичь и главной цели своей жизни — сделать Аннабель Уинслоу своей женой.
— Я отменяю вызов, — громко объявил он.
Все выдохнули. В комнате, казалось, все напряглись и насторожились, все превратились в слух, беспокойно наблюдая за сценой.
Лорд Ньюбури, все еще стоявший у двери в коридор, прищурился.
Себ не терял более ни минуты. Он взял Аннабель за руку и опустился на одно колено.
— Святые Небеса! — выдохнул кто-то. А кто-то другой произнес имя Ньюбури, возможно, чтобы не дать тому уйти.
— Аннабель Уинслоу, — сказал Себастьян. И посмотрел на девушку. Но ни с какой-то из тех своих горячих, ослепительных улыбок, от которых, как он знал, сердца всех женщин в возрасте от девяти до девяноста подпрыгивали и таяли. И ни с той сухой полуулыбкой, что, казалось, давала понять, будто он знает нечто такое, чего не знает никто, нечто тайное, и если он решит наклониться и прошептать тебе на ухо, ты тоже все узнаешь…"
"Он посмотрел на Аннабель, как обычный мужчина смотрит на женщину, надеясь… молясь, что она любит его так же, как он любит ее.
Он поднес ее пальцы к губам.
— Не окажите ли вы мне величайшую честь, согласившись стать моей женой.
У нее задрожали губы и она прошептала:
— Да.
