Слегка развязное заявление, но ей не хотелось позволять ему думать, что она осталась из-за него.
— Нет?
— Там… — Она махнула рукой в сторону сада. — Мужчина и женщина, и они…
— Наслаждаются обществом друг друга?
— Вот именно.
— И вы не можете вернуться в дом.
— Мне бы не хотелось им мешать.
Он бросил на нее сочувственный взгляд.
— Да, неловкая ситуация.
— Ужасно.
Он задумчиво нахмурился.
— А тем мужчине с женщиной будет, по-видимому, еще более неловко.
Аннабель с шумом выдохнула, выражая возмущение, которого вовсе не чувствовала, а ведь должна бы.
Ее словно одурманила его близость, возможность ощущать себя причастной к его шуткам.
— …Или женщине с женщиной. Я бы не отказался взглянуть на это.
Она отвернулась, инстинктивно пытаясь скрыть румянец, и тут же почувствовала себя дурочкой. Ведь кругом совсем темно, так что он все равно бы ничего не заметил.
А может быть и заметил. Что-то в нем говорило, что он способен понять, покраснела ли собеседница, по шепоту ветра и расположению звезд.
Этот мужчина отлично знал женщин.
— Думаю, разглядывать их вы не стали? — спросил он и добавил: — Наших влюбленных друзей.
Аннабель покачала головой.
— Я постаралась как можно скорее убраться оттуда.
— Безусловно. Очень разумно с вашей стороны. Хотя и не слишком удачно. Знай мы, кто они, я смог бы предположить, сколько времени им понадобится.
— Неужели?
— Господь не всех мужчин создал одинаковыми, знаете ли, — скромно произнес он.
— Подозреваю, эту тему мне лучше не развивать, — вызывающе заметила Аннабель.
— Если вы и впрямь благоразумны. — Он снова улыбнулся.
Святые небеса, у нее даже дыхание перехватило!
Кем бы ни был этот мужчина, он явно в большом фаворе у богов, отвечающих за сверкающие улыбки. Зубы его оказались белыми и ровными, а улыбка широкой и заразительной.
Какая несправедливость! Ее собственные нижние зубы росли вкривь и вкось, равно, как и у ее младших братьев и сестер. Врач как-то сказал, что может их выровнять, но она удрала, едва завидев его клещи.
Но этот мужчина… улыбка сияла в его глазах, освещала лицо… да что лицо, всю комнату! Вот уж дурацкое сравнение — они же сидят на улице! В кромешной темноте.
И все же Аннабель могла поклясться, что воздух вокруг них начал мерцать и светиться.
Либо дело в улыбке, либо она пила пунш не из той чаши. Одна была предназначена для дебютанток, а другая для всех остальных, и до этого момента Аннабель была абсолютно уверена, что она… во всяком случае, почти уверена. Та, что справа.
