Десятый отряд

Я же списала его однозначность на желание подняться вверх по социальной лестнице. Неужели ему это настолько важно, что он даже друзей готов в утиль спустить? Но пока я не могла совладать с желанием поинтересоваться:

– А если бы у меня был высокий титул, то ты любил бы меня?"

"Диминик немного покосился, но его взгляд не достиг моего лица и вернулся вперед. Он мог бы ответить что-то жестокое, типа «Ну тогда бы и спрашивала» или «Какой смысл об этом думать?», но он выбрал самый бессердечный вариант:

– Нет.

Сердце сжалось, но я уже почти привыкла к этой боли. Во всех красках припомнила недавнюю сцену за окраиной столицы – вот тогда мне было действительно больно, с глупыми душевными терзаниями не сравнишь! Я тогда от мучений едва сознание не потеряла, а тут так – малюсенький укольчик в груди. Чтобы отвлечься, снова вернулась к той самой мысли, которая меня тогда первой посетила:

– Жаль, что Риссаи сегодня с нами не было. Может, твою фурию она бы не остановила, но точно сразу сделала бы мне отворот и прочистила мысли.

Диминик ответил тем же прохладным голосом:

– Риссая тебе уже не поможет. Отравление имеет накопительный эффект. Тебе же когда-то было интересно с моими чувствами поиграть – теперь пожинай плоды. Знал, что этот козырь мне когда-нибудь пригодится.

– Ну ты и урод, – присоединилась я к Маринкиному мнению. И тоже теперь нашла в себе силы отвернуться.

Это наваждение скоро пройдет, надо просто потерпеть немного. Я ведь уже почти с подобным сталкивалась – ничего, выжила.

Но сейчас еще мучило ощущение, какой жалкой я стала в его глазах. Совсем беззащитная против его влияния, будто во мне вообще нет иммунитета. То есть я и не человек, которого инкубы хотя бы в качестве еды уважают, и не существо, которых они могут замечать уже не в гастрономических целях.

В итоге из поместья мы так и не уехали – во всем можно винить только мое нежелание. Маринка смирилась с решением, но ночевала со мной на одной постели. Объяснила без лишних виляний:

– Чтобы ты сама к нему не пошла, Наташ.

Понимаю, что тебе это в голову точно взбредет, а теперь я совсем не уверена в его благородстве.

Я так крепко ее обняла, что обе едва не расплакались. Подруга меня поддерживала даже помимо моей воли – и всякий раз, когда меня накрывало желанием хотя бы увидеть хозяина поместья, смотрела мне прямо в глаза и стальным голосом напоминала:

– Кристина почти воткнула тебе кинжал в глаз. И он это позволил.