– Нам просто тут сказали, что погуливал ваш Лев Николаевич. Вот я и думаю, не ходила ли к нему сюда какая-нибудь мадам.
– Сюда не ходила. Это я точно могу сказать, – спокойно ответила домработница.
Агата прищурилась. Ее натренированное ухо сразу уловило недосказанность.
– А не сюда?
– Врать не буду, не видела. Но от него частенько пахло женскими духами, не хозяйскими. Он после этого сразу в душ бежал, а одежду кидал в стиралку. Водитель как-то признался, что шеф постоянно зависает с молодыми девками, и все как на подбор, ногастые, глазастые… Хозяйка, думаю, догадывалась, но виду не показывала.
Никогда они на этой почве не ругались.
– Может, наедине? – предположил я. Домработница покачала головой.
– Может, конечно, но я не уверена. Знаете, у них тридцать лет брака. Они слишком были близкими людьми, чтобы ссориться из-за интрижки. Ну сходил мужик налево, и что? Да он бы никогда ее не бросил, они как два сапога пара, сколько бы баб на него ни цеплялось. Такие из семьи не уходят, их отношения были больше чем любовь.
Девки-то на него вешались, когда гости приходили, сама видела, как они на него смотрели, ресницами хлопали – всем замуж за миллионера охота. Но ему и койки хватало. Я не раз слышала, как он над этими молодыми дурехами смеялся, говорил, миллионы надо зарабатывать трудом, а не одним местом.
– Интере-есно… – протянула Агата. – А скажите, Инна Борисовна, ничего необычного больше не произошло в последнее время?
– Ничего… Разве что…
– Что? – насторожилась моя коллега.
– Ну, питон у нас сдох, – призналась домработница. – Не вынес, что ли, смерти хозяйки? Сроду бы не подумала, что у змеи чувства есть.
– Давно сдох? – спросил я.
– Вчера.
– И где он?
– Да где… В мусорку выкинула. Не похороны же ему устраивать.
– Фомин, сгоняй к мусорному баку, может, еще не успели вывезти, – приказала Агата, в глазах которой вспыхнул огонек азарта. – Мне что-то стало любопытно, отчего в расцвете лет скончался наш мудрый Каа.
В кабинете Агаты Лебедевой прекрасная Ася появилась примерно через неделю. Позвонив в приемную, я с придыханием умолял ее прийти и дать показания как наиболее ценного свидетеля. Ася согласилась. В тот жаркий день в серых скучных стенах Следственного комитета будто бы взорвался калейдоскоп. Ася, яркая, как колибри, устроилась на свободном стульчике, закинула ногу на ногу и улыбнулась Агате во все свои великолепные виниры.
