Моя Римка вроде бы (на первый взгляд) своей юностью выбивалась из этого порядка – но потом, много позже, я узнал, что и у нее судьба выдалась совсем непростой.
Елизавета Федоровна (так звали мою новую знакомую) оказалась москвичкой – точнее, жительницей Подмосковья. Держала небольшую сеть салонов красоты в подмосковных Кормищах – так она для простоты называла три сросшихся друг с другом пригорода: Королев, Мытищи, Щелково. На мой вопрос о муже ответила, как частенько водится у такого сорта фемин: «Муж объелся груш».
"
"Если бы они, вышеозначенные мужья, в действительности съедали столько этих сладких плодов, сколько рассказывают о них жены, наверное, ни одной груши на земле больше не осталось бы. Да и сами они лопнули, от сладости и чрезмерного облегчения желудка.
Лишь впоследствии в минуту откровенности она поведала мне душещипательную историю, что супруг, с виду успешный бизнесмен, пристрастился к алкоголю, оказался запойным, в измененном сознании начинал лезть ко всем подряд женщинам под юбки (и, что самое интересное, добиваться взаимности) и ушел от Лизы к соседке по даче на пять лет его старше.
Впрочем, об этом я узнал сильно позже, когда мы с Лизаветой действительно сблизились.
Она оказалась мила, весела, остроумна. Я пригласил ее в морской ресторанчик, мы пили «бяло сухо вино», ели мидии в белом (опять же) вине, «чушку берек», то есть болгарский перец, фаршированный брынзой, а также жареных «барбуна», «сафрида» и «попчету» – барабульку, ставриду и бычка.
Сын-подросток отбыл с нами номер за столом в таверне, с нетерпением спросил: «Я пойду домой?» – и Лиза его отпустила.
Мы продолжали сидеть, выпивать. Вино сменилось ракией.
Позже мы прокрались в ее квартиру. Оказалось, что она живет в моем же доме.
Сын-подросток предавался компьютерным играм в соседних апартаментах – в лучшие времена супруг-бизнюк приобрел от щедрот сразу две квартиры.
Интересно, что жилье у Лизаветы оказалась точной копией Анфисиного, только находилось в соседнем с нею доме: двухуровневый пентхаус с обзором на все четыре стороны света.
Той же ночью снова разыгралась непогода. Задул ветер, заштормило. Дождь пока не шел, но весь небосвод каждоминутно озарялся белесыми зарницами – словно сам Господь сидел где-то на облачке и непрерывно варил электросваркой.
Я сказал об этом Лизе. Она улыбнулась.
– Может, Он пытается починить наш изломанный мир? – предположила она.
Мне легко было с ней, и мы понимали друг друга.
