– Свят, свят, свят!
Людмила хихикнула. Верно, помнят Пашеньку, еще как помнят!
– А ты, девочка? – Учительница перевела строгий взгляд на нее.
– Лаврова Людмила.
– Сестра? – удивилась Любовь Антоновна.
– Жена! – важно ответил Пашка.
– Ну молодец, – непонятно, кого из них похвалила учительница и, легко прошагав по дорожке, открыла калитку. – Заходите.
Людмила и Пашка прошли в дом, сели за стол в большой комнате. Из маленькой выглянул дядька в очках, Любовь Антоновна сказала ему:
– Лавров Паша с женой.
– Тот самый? Ну-ну, – сказал дядька и скрылся.
Любовь Антоновна щелкнула кнопкой электрического чайника, не предложила – уведомила:
– К чаю пироги с капустой. Мойте руки.
– Да мы на минуточку, – вякнула было Людмила, но Мухоморина зыркнула на нее так, что гостью будто ветром унесло к умывальнику.
Пироги с капустой хозяйке удались. Пока гости в этом не убедились, к делу перейти не смогли.
– Ну так с чем пожаловали? – спросила наконец Любовь Антоновна.
Дядька в очках снова высунулся из маленькой комнаты – чисто кукушечка из часов.
– Скажите, пожалуйста, вы не теряли золотое кольцо с рубином? – без предисловий выпалила Людмила, которой давно уже хотелось задать этот вопрос.
Хозяйка ахнула, хозяин крякнул, оба переглянулись.
– И с надписью внутри, – веско добавил Пашка.
Они с Людмилой заранее условились: обязательно спросить про надпись. А то вдруг кольцо чужое, не отдавать же его не в те руки.
– Лав из Любовь! – выпалил дядька и вылез наконец в большую комнату целиком.
Пашка выложил на скатерть кольцо. Любовь Антоновна схватила его, рассмотрела и так скривилась, будто заплакать собралась:
– Ох, боженьки… Оно. То самое. Откуда?
Пришлось рассказать историю внезапного обретения кольца.
– Так, значит, я и вправду его потеряла… Ох, Витя. – Хозяйка прикрыла рот ладонью, беспомощно посмотрела на мужа.
– А я говорил. Говорил? Говорил. – Дядька снова ушел. Пошуршал в соседней комнате, вернулся. Положил на стол перед женой две зеленые купюры – двести долларов.
Пришлепнул по ним ладонью, буркнул: – Теперь разруливай, – и опять удалился, только на этот раз и дверь за собой закрыл.
– Вить, а не много? – повысив голос, крикнула Любовь Антоновна.
– Как надо. С учетом инфляции и морального ущерба, – донеслось из-за двери.
– Да. Это правильно, – секунду подумав, прошептала хозяйка, и вдруг подхватилась, заметалась, собираясь: натянула кофту, схватила сумку, убежала в сени.
